Неизвестно, сколь вращалась эта звезда в пустынном пространстве между Ригелем и Бетельгейзе. Будучи раза в полтора крупнее Солнца, она сияла, ослепляя раскаленным добела великолепием своей короны. Таких звезд не много. Обнаружил ее корабль Первой Великой Поисковой экспедиции. Но его экипаж был гораздо более заинтересован исследованием группы планет соседнего солнца и потому не стал задерживаться в этой системе. Галактика велика; основной задачей экспедиции было обследование той ее части, которая находилась поближе к человечеству. Именно поэтому люди не обратили внимания на ряд таившихся в спектре излучения звезды вполне конкретных предзнаменований.
С тех самых пор, вот уже в течение двух столетий, в этом уголке вселенной никто не появлялся. Достигшая к тому времени небывалых вершин технократическая цивилизация землян и так уже имела достаточно забот с миллионами звезд, находящихся ближе к Земле. И никто в свое время не задумался над тем, что эта звезда была гораздо старше всех остальных в этих местах. Не то, чтобы она была очень уж древней в космологическом смысле слова. Просто-напросто, гигантские звезды имеют удивительное свойство развиваться крайне быстро и абсолютно непредсказуемо.
И вот, когда она наконец, взорвалась, неподалеку, на расстоянии примерно одного светового года, совершенно случайно оказался один из разведкораблей Лиги, занимавшийся в то время поиском новых экономических районов.
Хотя, если учитывать, что синхронность применительно к межзвездным расстояниям — понятие весьма и весьма относительное, следует сказать, что заключительная фаза агонии звезды наступила на несколько месяцев раньше. Термоядерная реакция выжгла в конце концов весь содержавшийся в ядре водород. Изменение внутреннего радиационного баланса привело к тому, что внешние слои коллапсировали под действием собственного веса. В результате высвободилось гигантское количество энергии, которая и дала толчок качественно новым процессам атомного синтеза. Произошло образование новых элементов, причем не только тех, которые обычно встречаются в природе других планет. Так, в числе прочих, сформировался целый ряд крайне недолговечных трансуранов. Однако, все-таки большую часть времени в этом хаосе преобладал технеций. Нейтроны и нейтрино, окончательно сместив баланс, устремились к ядру. Последовавшее затем чудовищное сжатие привело к катастрофе. В считанные мгновения сверхновая выросла до размеров собственной галактики.
Если бы звездолет не был оснащен гипердвигателями, его экипаж, учитывая столь опасную близость к эпицентру взрыва, был бы обречен. Но само собой, они не собирались оставаться на месте, а в микропаузах между гиперперемещениями губительный поток излучения не страшен. Оставалось лишь сожалеть, что корабль не оснащен оборудованием, которое позволило бы подробно исследовать сверхновую прямо в момент ее рождения. Подобное случается крайне редко и такая возможность землянам представилась вообще, по сути дела, впервые. Земля слишком далеко, а вот научная колония на Катараяннисе вполне могла бы подкинуть приборы.
Теперь, чтобы в деталях пронаблюдать дальнейшее течение процесса, требовалось привлечение соответствующих ресурсов. Следовало оборудовать места обитания наблюдателей, смонтировать приборы… Обычные заводы с этим справиться не смогли, а к тому моменту, когда все было бы готово, фронт волны, несущей в себе основную информацию, ушел бы столь далеко, что измерения «вдогонку» привели бы только к чудовищным погрешностям.
Впрочем на расстоянии чуть больше одного парсека от места взрыва, что было идеальной дистанцией для наблюдений, находилось одно из солнц типа G, а одна из его планет, по многим параметрам представляла собой в физическом и в биохимическом отношении типичный геоид. Кроме того, на планете была разумная жизнь, обладающая довольно высокой технологией. Словом, подарок судьбы!
Все было так за одним исключением — данные разведки были не более, чем оценочными, а самое главное — устаревшими ровно на две сотни лет.
— Назад!
Магистр торговли Дэвид Фалькайн испуганно отшатнулся. Четверо стоявших поблизости охранников выхватили пистолеты. Фалькайн машинально прикинул какого сорта заряд он чуть было не схлопотал.
— Прошу прощения?
