Пока солнце клонилось к горизонту, а отряд под началом капитана Фарбрука продолжал неспешное движение, выбравшись на тракт, эльфийка заняла место на каркасе обоза, бок о бок с Лаймом. Руки девушки были связаны путами, но удерживали чашку тёплого чая. Лайм, на чью долю и выпала задача по охране пленницы, ныне обрёл новое снаряжение в виде чёрного доспеха с характерными символами креста и соответствующим мечом. Некоторая часть подобного снаряжения ныне хранилась в недрах обоза вместе с клинками из чёрной стали и запасами продовольствия.
Конечно, подобный сбор трофеев никогда не считался рыцарской добродетелью, однако снаряжение имело цену, и было куда нужнее живым, будь то рыцари или мародёры, нежели павшим.
— Не волнуйся, — глядя на неспокойное поведение Лайма, промолвил Артемар. — Доспех не дурной. За такой и сто золотых отдать можно. Кажется, принадлежал какому-то офицеру. А вот кресты придётся убрать, чтобы проблем не вышло. Или же…
— Тот, кто всё это сделал? — тем временем продолжал Виктор. — Это был архимаг? Человек с повязкой на глазу
— Ты правда думаешь, что маг, даже очень сильный, способен на такое в одиночку? — впервые на бледном эльфийском лице расцвела улыбка. Келла сделала очередной чайный глоток. — Нет. Это был не архимаг Шеймус. Его протеже… эта эльфийка. Лиара.
— Помнится, ты обещала не лгать, — на лице Виктора проступила хмурь. Совсем иные эмоции проступили на лицах Лайма и Кристофсона. — Я знаю Лиару и знаю…
— Ты ничего не знаешь, рыцарь, — улыбка превратилась в усмешку, но в эльфийских глазах, ныне сокрытых прядями рыжих волос, проступила боль. — Ты ничего не знаешь ни о Лиаре, ни о том, что хранится в её руках. Я тоже ничего не знала. Но она сделала это. Она открыла «Талмон»! На глазах те, кого я знала и любила, умерли в страшных муках! Это её рук дело!
— Не верю.
— Я не пытаюсь заставить тебя поверить. Я говорю о том, что произошло. Используй свои чары и не трать моё время!
— Уже, — подал голос инквизитор, продемонстрировав сияющий взгляд. Скатись пленница до открытой лжи и инквизитор незамедлительно ощутил бы её порыв. — Девчонка не врёт. Похоже, твоя подружка и впрямь имеет парочку скелетов в шкафу.
— Где она?
— Не знаю. Но я знаю, куда она направляется.
— Тарлад?
— Харасан-Талу, — кивнула пленница. — Древний храм в недрах Тарлада. Там она попытается упокоить эту силу. Туда лежит её путь. Туда лежит твой путь. И вы оба погибнете, как и тысячи других. Всё уже предрешено.
— Что предрешено? — не отступал Виктор. — Ты сказала, враги повсюду. Что ты имела в виду? Что ты знаешь?
— Вас предали, рыцарь. Предали те, кому вы вверили власть и это обернётся войной. Думаешь, просто так ваши бароны ведут войска на запад? В форте Блэкстоун больше нет власти Империи. Они подчиняются другому.
— Леофрику? — вмешался инквизитор. — Леофрик Мак’Старк?
— А вы не так безнадёжны, — улыбка на бледном лице ныне выражала боль, а не радость. — Если хотите остановить всё это, то вам стоит поторопиться. Времени очень мало. Как только Лиара ступит в Харасан-Талу, Тейн приведёт механизм в действие. Тогда все мы обречены.
С эльфийских глаз пала слеза. За ней последовала вторая и третья. Молчание наполнилось рыдающим плачем. Более Келла не могла удерживать себя в руках. Её тело дрожало, а душа наполнилась болью. Минувшей ночью она утратила всё — друзей, цель и веру в лучшее будущее. Сколько крови Келла пролила с этой верой? Сколько деяний совершила во благо той идеи, что озвучивал её повелитель? Более не осталось ничего. Лишь человеческая рука, что робко опустилась на её плечо.
— Всё хорошо… — столь же робко промолвил Лайм. — Мы не позволим этому случиться. Наш капитан… мы справимся. Не плачь.
— Ей нужен отдых, — выдохнул Виктор. — Как и всем нам. Найдём место для ночлега. Лайм, присмотри за нашей… гостьей, но не теряй бдительности и держи её подальше от оружия.
— Да вы что, мать вашу, издеваетесь?! — Кристофсон едва не свалился с лошади. — Не плачь?! Гостья?! Это враждебный агент, что вторгся в НАШУ землю! Это пленник! Она живёт только потому, что у неё есть информация! Шпион расколот! Нужно надавить и вытянуть всё! Фарбрук!
— Не наш метод, — рыцарь пожал плечам и наградил инквизитора улыбчивым взглядом. Лицо Алексея Кристофсона едва не завернулось в само себя. В груди что-то взорвалось и сжалось в комок. — К тому же, помни, ты принёс клятву.
— Ты самодовольный…!
— Можешь брюзжать сколько захочешь, Кристоф. Я привык.
Образ далёкой древесной стены. Ветви титанического древа. Одинокая гора, возвышающаяся над чёрными лесами. Грохот. Треск. Она сделала шаг. Тёмный небосвод окончательно скрыл сияние ночного светила. Раскатистый треск повторил себя. Снова и снова — в ритме, напоминающем шаг. Его источник был там, скрывался за древесной стеной.
—
