День рождения полностью

Боришка Иллеш терпеть не могла контрольные работы.

Единственное, что ей, пожалуй, нравилось, — это раздавать тетради. Когда в классе появлялась учительница с горой обернутых в синюю бумагу тетрадей, Боришка всегда первой вызывалась раздавать их, и ей обычно удавалось подбежать к учительской кафедре раньше Кучеш и Варкони, хотя те тоже стремились опередить одна другую.

Класс уже привык, что раздача тетрадей — право и обязанность их троих: так уж повелось в течение нескольких лет, точно так же как неписаным законом считалось, что собирают тетради Иштвани, Холли и Хегедюш. В каждом классе свои обычаи и традиции, так было и в 7-м классе. Занятие это приятно хотя бы тем, что, когда тянешься за тетрадкой, можно шепнуть кому-нибудь что-то на ухо, не говоря уже о том, что можно разгуливать по всему классу, между парт, и это не только не вызывало нареканий, но считалось само собою разумеющимся.

А ведь до чего приятно поразмяться, когда насидишься на уроках! Но вот писать контрольные!..

Венгерский язык сам по себе не такой уж плохой предмет, если бы не нужно было учить грамматику, писать контрольные и разбирать художественные произведения. Вообще в преподавании языка не все еще до конца продумано. Одно дело слушать родную речь, и совсем другое — когда надо зубрить правила. Когда учительница читала какое-нибудь стихотворение или отрывок из романа, все внимательно слушали (даже если речь шла о Тольди[1], о котором говорилось уже тысячу раз). Но отвечать урок, писать сочинение, делать разбор!..

За несколько недель все в классе знали, что вот-вот будет сочинение на эту тему. Потому что за все время существования школы не было такого седьмого класса, которому не приходилось бы описывать либо историю из жизни самого Беньямина Эперьеша, либо историю улицы, носящей его имя. Так и теперь учительница больше месяца назад начала подготовку к этому: задавала на дом описать какую-нибудь улицу, площадь или здание. Сначала улицу Франка, потом памятник безымянным героям 1848 года, Рыбную площадь и, наконец, гимназию на углу Стружечной площади. О самом Беньямине Эперьеше, разумеется, и речи не было, но чего ради тогда в течение нескольких недель набивать руку на подобных описаниях!.. «Вот увидите, скоро предстоит нам сочинение о Беньямине Эперьеше, — предсказала Ютка Микеш и тут же радостно добавила: — Как хорошо! Просто чудесно!» Ох уж эта Ютка, она способна даже этому радоваться!

Раз в неделю в расписании стояли сдвоенные часы венгерского языка (специально с расчетом на возможные контрольные работы). От учеников требовали составление плана — пренеприятная обязанность! Неужели нельзя оставить для него место и вписать потом, после окончания работы?! Однако преподавательница, когда они еще были в 6-м классе, заметила, что ученики сначала пишут черновик сочинения и только потом, на основе его, составляют план, а это — неизвестно почему — ей не нравилось. С тех пор она завела такое правило: напишет на доске название сочинения и тут же начинает ходить между рядами парт, заглядывая в черновики — все ли начинают с плана?

Соседка Боришки, Кучеш, тяжело вздохнув, принялась писать. Бори, оглянувшись назад, бросила взгляд на сидевшую сзади Ютку Микеш. У нее план был почти готов. Ясное дело, ей легко: она влюблена в эту несуразную улицу, дома которой так непохожи на красивые новые здания Большого кольца или проспекта Юллеи. Боришке хотелось бы жить в небоскребе или, в крайнем случае, в совершенно новом микрорайоне. А улица Беньямина Эперьеша… Она задумалась, и тут ей пришло и голову, что от нее наверняка ждут какого-то необыкновенного сочинения: ведь на ее долю выпало «счастье» родиться и жить в доме, когда-то принадлежавшем Беньямину…