И может оказаться, что та воинствующе жалкая жена неверного Руслана гораздо ближе к правде, чем весь наш гордый род.
Мне было двадцать шесть, я только что пережила развод и еще не знала, что обречена на стресс. Еще и слова такого не водилось. Это теперь известно, что развод — даже желанный — сопряжен с неизбежной депрессией. А тогда — сильная и здоровая — не понимала, что со мной.
Весь декабрь, да и ноябрь тоже, работа в нашем конструкторском бюро шла без выходных: сдавали до конца года проект, проводили испытания, спали мало, зато с начала января — две недели отгулов. Мы полетели из лютой Сибири в теплые Карпаты кататься на лыжах: четыре подруги-коллеги, одна другой моложе и краше.
Прилетели в город Ивано-Франковск (мама путала с Сан-Франциско). Там тепло и сухо — какие лыжи? Добрались на турбазу в Яремче, душ в дощатом сарайчике, горячей воды не было — мы помылись и холодной, все ахнули: ну сибирячки! А нас само это перемещение из минус тридцати в плюс десять достаточно согревало.
Отправилась наша группа в горы в лыжный поход — в горах снег был. Еще не перезнакомились друг с другом, но бросалось в глаза обилие молодых мужчин.
Первая ночь в горной лесной избушке, нары с соломой, печка, протопленная и погасшая. Воцарилась кромешная тьма, все лежат в спальных мешках, а романтический восторг не дает уснуть. Кто-то заиграл на гитаре, запел:
Слушали замерев. Было проникновенно. Когда песня кончилась и снова воцарилась тишина, никто не смел ее нарушить, боясь снизить заданный тон. Допустимо было только поднять планку еще выше.
И нашелся смельчак, отважился заступить на опустевшее место.
Мужской голос читал неведомые стихи, безошибочной интонацией чутко пробегая по всем впадинкам звуков, как пальцы слепого музыканта по клавишам.
С той минуты и поныне голос человека для меня красноречивее даже его глаз, по нему я сужу о наполненности его сердца и ума. Надо еще принять во внимание, что я была в стрессовом послеразводном состоянии, с содранной кожей и болезненно-обостренными реакциями.
