Дальше среди вечнозеленого склона вплоть до самой Ялты возникали и сменяли друг друга здравницы и дворцы — общественные и личные, помпезные и скучные, распластанные и торчащие небоскребами, знакомые с детства и построенные и недостроенные украинскими олигархами. Экскурсовод что-то объясняла, называла фамилии и годы, но я их и не старалась запомнить — какая разница, кто и когда их здесь поставил. Самые известные дворцы архитекторов Краснова, Блора, Монигетти, Шаповалова — мы видели и знаем, других — не помним, а современных — кто их разберет? В Мисхоре как раз перед пансионатом «Актер» почти на пляже стоял недостроенный из красного кирпича небоскреб, по-видимому брошенный хозяином… Кто его будет перестраивать, для кого, будет ли? Словом, зеленый берег был усыпан светлыми разнокалиберными зданиями…
Набережная Ялты возникла как из старого доброго сна. Мы все давно здесь не были и, выйдя с пристани, сразу начали искать знакомое и отмечать новшества.
— По-моему все так и было: я узнаю белые с лепниной и кружевными металлическими балконами двухэтажные здания на набережной, даже магазины в них те же.
— А вот фигуры «Дамы с собачкой» точно не было.
Дама в шляпке с маленькой у ног собачкой стояла в глубине широкой набережной. За ней, опершись о решетку, наблюдал сеньор с палочкой и с котелком в руке, весьма похожий на молодого Чехова.
— А я эту взнесенную над водой ладью не помню, и часовню, кстати, тоже.
— Это дань времени, раньше была коммунистическая идеология, а религия — опиум для народа. Сегодня церковь нам строить и жить помогает, а в часовне просто церковная лавка, читай вывеску. Покупай крестики и иконки на свой вкус.
— А как вам нравятся эти милые зебры и мишки, которые заигрывают с прохожими?
Действительно, на широкой набережной, кроме взрослых, было много детишек на ножках и в колясках, маленьких собачек и еще высоких двуногих животных. Они подходили к прохожим и что-то говорили: видимо, хотите, включайтесь в игру с ними, не хотите, проходите мимо. Но отдыхающим нравилось, им пожимали лапы, что-то со смехом отвечали, фотографировались, мы с одной зеброй выше меня ростом тоже сфотографировались. Потом сфотографировались вокруг одного мощного дерева, обхватив его всем коллективом.
— Смотрите, памятник, которого я раньше не видела. А вы?
Памятник писателю, жителю Крыма Юлиану Семенову был поставлен около известного отеля «Ореанда», надпись на нем гласила: «
— Он был оптимистом. Но, пожалуй, я с ним соглашусь, всегда должен быть выход.
— А насчет красоты? Ее не всюду отыщешь, правда здесь в Крыму, пожалуй она в избытке.
— А как вам, девчата, красота этого современного небоскреба, торчащего прямо из старого здания? Что, разве не могли его, то бишь небоскреб, поставить где-то рядом? Обязательно создавать такую эклектику!
— Бог с ними. Предлагаю с набережной свернуть вглубь квартала и поискать тут где-то недалеко дом, в котором мы жили перед войной. Помню номер тринадцать, название улицы забыла, но помню ее визуально.
Где эта улица, где этот дом? Мы запели знакомую песенку и углубились в старый район Ялты. Дома здесь были совсем другими, слегка обшарпанными, без всякого декора, зато много было граффити, почти как на наших железнодорожных подъездах к Петербургу. Красок «художники» не жалели, фантазия у них была богатая. Мы изучали эти художества, Люда высматривала свою улицу и скоро нашла ее. К ее радости, дом номер тринадцать стоял на месте и, по ее выражению, не изменился.
— Девчата, представляете, мы жили на втором этаже, на первом жили (она назвала фамилию). Интересно, остался тут кто-нибудь из потомков? Пойду выясню, подождите меня, пожалуйста…
И выяснила, в нижней квартире жила дочка и внучка ее бывших соседей. И они помнили Людмилину бабушку и папу. Они пытались оставить ее пить чай и вспоминать былое, но наша приятельница хоть и расчувствовалась, но помнила про ждущих своих голодных спутниц, поэтому вежливо отказалась.
За обедом в пиццерии, в которую мы наконец вошли, мы вспоминали Людмилино детство, а заодно и мое. Все-таки день был больше мой. Поэтому, поднимая бокалы с игристым вином, выпили за наши так давно закончившиеся детства и пожелали всем красивой и оптимистической старости…
Обратный путь проходил уже не по морю, а по суше, то есть по красивой верхней дороге: Ливадия — Ореанда — «Ласточкино гнездо» — Мисхор. За день я получила больше двадцати эсэмэсок и звонков.
