По утрам в коридорах воняло дезинфекцией. Тоду не нравился этот запах. Кроме того, плата была высокой, ибо включала в себя расходы на полицейское покровительство — обслугу, в которой Тод не нуждался. Он хотел съехать, но был тяжел на подъем и, не зная другого места, жил в Шато, пока не познакомился с Эйбом. Знакомство состоялось случайно.
Однажды ночью, возвращаясь к себе, он увидел в коридоре, у двери напротив своего номера, какой-то предмет, который он принял за узел с грязным бельем. Когда он прошел мимо, узел зашевелился и испустил странный звук. Тод чиркнул спичкой, думая, что это может быть собака, завернутая в одеяло. Когда спичка вспыхнула, он увидел крохотного человечка.
Спичка догорела, и он торопливо зажег вторую. Перед ним лежал лилипут мужского пола, завернутый в женский фланелевый халат. Округлый предмет на конце оказался слегка гидроцефалической головой. Она издавала протяжный придушенный храп.
В коридоре тянуло холодом. Тод решил разбудить спящего и побеспокоил его носком ботинка. Человек со стоном открыл глаза.
— Не надо здесь спать.
— Пошел ты, — сказал карлик, вновь закрывая глаза.
— Вы простудитесь.
Это дружеское предостережение еще больше рассердило человечка.
— Отдай мои шмотки! — гаркнул он.
Из-под двери, у которой он лежал, брызнул свет. Тод, набравшись смелости, постучался. Через несколько секунд женщина приотворила дверь.
— Какого черта? — спросила она.
— Тут вот ваш друг, он…
Оба не дали ему договорить.
— Ну и что? — рявкнула она и захлопнула дверь.
— Шмотки отдай, сука! — взревел карлик.
Она снова открыла дверь и стала швырять в коридор его вещи. Пиджак и брюки, рубашка, носки, туфли и нижнее белье, галстук и шляпа вылетели друг за другом в быстрой последовательности. Каждый предмет сопровождался особым ругательством.
Тод изумленно присвистнул:
— Вот это да!
— А ты думал, — откликнулся карлик. — Та еще баба — просто туши свет.
Он засмеялся своей шутке, разразившись тонким кудахтаньем — самым лилипутским из звуков, произведенных им до сих пор, потом с трудом поднялся и подобрал свой просторный халат, чтобы не запутаться в нем ногами. Тод помог ему собрать раскиданную одежду.
— Слушай, друг, — сказал карлик, — разреши у тебя одеться?
Тод провел его в свою ванную. Дожидаясь его появления, он
невольно пытался представить себе, что произошло в комнате женщины. Он уже жалел, что вмешался. Но когда карлик вышел из ванной в шляпе, Тоду стало легче.
Эта шляпа почти все поставила на свои места. В тот год тирольские шляпы были в большом ходу на Голливудском бульваре, и гном располагал прекрасным экземпляром. Она была надлежащего волшебно-зеленого цвета с высокой конической тульей. Не хватало только медной пряжки спереди, а в остальном все было идеально.
Однако наряд его плохо сочетался со шляпой. Вместо башмаков с загнутыми носами и кожаного фартука он носил синий двубортный костюм и черную рубашку с желтым галстуком. Вместо кривой суковатой палки в руке он держал свернутый номер «Ежедневного рысака».
— Вот что выходит, когда путаешься с трешечницами, — произнес он вместо приветствия.
Тод кивнул и попробовал сосредоточиться на зеленой шляпе. Его бессловесная уступчивость, видимо, раздражала лилипута.
— Думает, дешевка, крутанула Эйбу динамо — и лады, — со злобой сказал он. — Не выйдет — я могу за двадцатку устроить так, чтобы ей поломали ногу, а двадцатка у меня найдется.
Он вынул толстую пачку денег и помахал перед носом Тода.
— Динамо мне крутить, а? Я тебе так скажу…
Тод поспешно согласился:
— Вы правы.
Карлик подошел к сидящему Тоду, и Тод подумал, что сейчас он вскарабкается к нему на колени, но Эйб только спросил его имя и пожал ему руку. У карлика была могучая кисть.
— Я тебе так скажу, Хекет, — если бы не ты, я бы сломал у ней дверь. Эта баба думает, что может крутить мне динамо, но ей вправят мозги. Ну, все равно спасибо.
— Плюньте на это.
— Плюнуть? Ну, нет. Я все понимаю. Я помню тех, кто мне нагадил, и помню тех, кто мне помог.
Он нахмурил лоб и помолчал.
— Слушай, — сказал он наконец. — Ты мне помог, и я тебя отблагодарю. Мне не нужно, чтобы кто-то тут ходил и болтал, будто Эйб долгов не платит. И я тебе вот что скажу. Я скажу тебе верняка на пятое в Калиенте. Поставишь на него пятерку и двадцать огребешь как штык. Я тебе точно говорю.
Тод не знал, что ответить, и его нерешительность обидела лилипута.
— Я что тебе — врать буду? — сказал он, нахмурясь. — Буду,
да?
Тод пошел к двери, чтобы избавиться от него.
— Нет, — ответил он.
— Чего ж ты тогда опасаешься, а?
— Как зовут лошадь? — спросил Тод, в надежде его успокоить.
Лилипут последовал за ним к двери, волоча халат за рукав.
В шляпе и в башмаках он на полметра не доставал Тоду до пояса.
— Трагопан. Он будет первый, это верняк. Я знаю его хозяина, он мне шепнул.
— Он грек? — спросил Тод.
Он хотел любезностью скрыть маневр, которым рассчитывал выманить карлика за дверь.
— Да, грек. Ты его знаешь?
— Нет.
— Нет?
— Нет, — сказал Тод решительно.
— Да не трухай, — смилостивился карлик, — я просто хотел узнать, откуда ты знаешь, что он грек, если ты его не знаешь?
