Древний Лунчжоу содрогнулся. Этот город, основанный в начале Танской династии (в 621 году), видел, конечно, немало погромов: его нередко предавали огню жившие в горах чжуаны, в XIII веке захватывали монголы, а в XVII — маньчжуры. Но уже довольно давно здесь было спокойно. В 1886 году Лунчжоу (буквально: Район, где обитает дракон) открылся для иностранной торговли, после чего в нем появились французы, к тому времени колонизировавшие Индокитай. Через три года здесь была основана таможня, а еще через несколько лет выстроен железнодорожный вокзал. Правда, из-за разногласий между французской стороной и цинским правительством по поводу ширины железнодорожной колеи ветку, которая должна была соединить Лунчжоу с Индокитаем, так и не проложили, но французы и местные жители продолжали сосуществовать довольно мирно. «Этот дальний угол Китая был намного благочестивее, нежели Пекин или [вообще] весь Северный Китай», — писал современник 64.
Теперь же всё изменилось. Одновременно с воззванием Дэн обнародовал страстное обращение к лунчжоусцам, в котором гневно заклеймил французский империализм. Его демарш был вызван нотой французского консула по поводу начавшихся в городе беспорядков (грабежей, арестов и убийств мирных жителей). Консул просил новые власти «восстановить спокойствие», угрожая в противном случае принять только что направленное ему предложение губернатора Индокитая прислать в Лунчжоу 15 французских солдат и броневик для охраны консульства, которое, кстати, располагалось в том самом бывшем здании вокзала, которое так никогда и не было использовано по назначению 65.
По инициативе Дэна 19 февраля городские низы, поддержанные солдатами 8-го корпуса, в ответ на ноту захватили консульство и таможню (последнюю сожгли), после чего конфисковали собственность всех проживавших в Лунчжоу французов: банки, магазины и даже католический храм. А тех граждан Франции, которые осмелились выразить недовольство, в том числе консула и миссионеров, выпроводили в соседний Индокитай 66.
Этот удачный день принес коммунистам 150 тысяч юаней серебром 67. Но очень скоро у Дэна возникли большие осложнения. В конце февраля Лунчжоу подвергся налету пяти французских самолетов, сбросивших на него 400-фунтовые ядовитые бомбы. И хотя бойцы Юй Цзоюя сбили один из самолетов, убив двоих летчиков, стало ясно, что в городе оставаться нельзя. Тем более что вскоре Дэн получил известие о том, что к Лунчжоу продвигается 8-я дивизия гуансийской армии, а вьетнамо-китайскую границу перешли 500 французских солдат 68.
Обсудив ситуацию, Дэн с Юй Цзоюем приняли решение, что часть войск 8-го корпуса должна немедленно двинуться на соединение с 7-м корпусом, остатки которого, как они предполагали, действовали где-то в районе реки Юцзян. Другая же часть пока оставалась в Лунчжоу, но при непосредственной угрозе городу тоже должна была уйти из него — вслед за первой 69. Дэн срочно отправился в 1-ю колонну, за 70 ли к северо-востоку от Лунчжоу, которую сам захотел вести к реке Юцзян. Но вскоре его колонна оказалась втянута в многодневные бои с превосходящим противником, и 10 марта Дэн, «потеряв терпение, решил уйти вперед с небольшим отрядом, оставив основные силы» 70. Было ли это оправданно, трудно сказать. По словам самого Дэна, ему нужно было «как можно скорее» передать некие важные «указания ЦК КПК 7-му корпусу» 71, но что за «указания» — неизвестно. Как бы то ни было, вскоре после того, как Дэн покинул войска, 1-я колонна оказалась полностью уничтожена.
В конце марта сокрушительное поражение потерпела и 2-я колонна 8-го корпуса, так и не покинувшая Лунчжоу. По словам Дэна, Юй Цзоюй «увлекся сбором налогов», а потому с отступлением затянул до последнего 72. Город был захвачен противником, а сам комкор вместе с начальником политотдела Хэ Шичаном бежал. Хэ вскоре попал в плен и был казнен, а Юй благополучно добрался до Гонконга. Однако здесь ему не повезло. Его арестовала английская полиция, которая выдала «известного вожака коммунистов» гоминьдановцам. 6 сентября 1930 года его расстреляли в Кантоне.
Дэн же тем временем в середине марта объявился в верховьях Юцзяна. Тут он узнал, что остатки 7-го корпуса вместе с примкнувшими к ним частями 8-го корпуса под командованием Ли Минжуя уже давно ушли в Дунлань. Делать было нечего, и он отправился в вотчину Вэй Бацюня. Путь был тяжелый и опасный, по горным тропам. На одной из троп на него напали вооруженные разбойники и, обнажив мечи, потребовали «кошелек или жизнь». Дэн, благоразумно отдав находившиеся при нем 20 юаней, сумел избежать смерти 73.
Наконец в начале апреля он добрался до высокогорной деревеньки Учжуань, где жил старина Вэй. Очевидец рассказывает: «Сыпался мелкий-мелкий дождик, и как раз, когда пришла пора зажигать лампу, решительный молодой человек в плетеной бамбуковой шляпе и с тростью в руке, обутый в соломенные сандалии, в высоко подвернутых штанах весело подошел к дверям нашего дома. Позади его шел красноармеец» 74. Незнакомец представился Дэн Бинем и попросил отвести его к «старшему брату Ба».