— Я живу неподалеку отсюда, на постоялом дворе, несколько дней. Моя родина — Мартиника. Я плыл во Францию на корабле. Целый месяц. Корабль «Сен-Жак»…
— Так долго? — изумился Пьер. — Вот это я понимаю! Это не то что болтаться в лодчонке на Сене… Вы и в шторм попадали?
— Один раз.
— А что такое ваша… как это… Мар… Марти…
— Мартиника. Это остров. Очень красивый. У нас круглый год лето. Растут пальмы, бананы, ананасы… На равнине, возле берега, плантации сахарного тростника, какао, табака. На них трудятся негры. Тысячи рабов… И все это — и плантации, и рабы — принадлежит белым колонистам.
— И вы были рабом?
— Был. Но теперь я свободен…
— Вы бежали?
— Нет, не бежал… У моего хозяина — господина Клерона — была плантация сахарного тростника и небольшая табачная плантация, где выращивался табак сорта «макуба». Около города Сен-Пьера. Хозяин — добрый и справедливый человек, он хорошо обращался с неграми. Я прожил у него двадцать лет. Он ни разу не ударил меня, даже не обидел, не сказал грубого слова. А многие плантаторы били и истязали своих рабов… И вот однажды прибыл в Сен-Пьер корабль, и все узнали, что у вас во Франции революция… Мой хозяин решил вернуться на родину. Но скоро между белыми началась борьба за власть. И только нынешней весной господин Клерон смог покинуть остров. Он предложил мне вместе с ним и его дочерью отправиться во Францию. Памела выросла на моих глазах… Она родилась на Мартинике. Год провела в монастыре в Сен-Пьере… Я с радостью принял предложение господина Клерона. Оставалось несколько дней до нашего отъезда. И вдруг страшная весть: мой хозяин убит!.. Да, убит ночью неизвестными лицами. Преступники скрылись… Бедняжка Памела! Но что было делать? Мы сели на корабль… И через месяц сошли на берег в Бресте. Оттуда поехали в почтовой карете. В пути моя хозяйка заболела. Врач сказал, что это сильный приступ малярии, и нам пришлось задержаться здесь, на постоялом дворе. Теперь Памела уже лучше себя чувствует. Она сказала, что на днях мы уедем в Париж… А я вот гуляю, мне нравятся здешние места, поля, река… Должен только сказать, что у вас совсем нежарко… Я вышел на берег и увидел вас… Это ваша лодка?
— Да, — ответил Пьер. — Мы приплыли из Парижа и сейчас поплывем дальше.
Он первым влез в лодку, а за ним Поль и Жан, подхвативший Маркизу.
— Счастливого пути! — крикнул Доминик.
Он стоял на берегу, огромный, темнолицый, улыбающийся, и размахивал широкополой соломенной шляпой.
Бабушка Агнеса всю жизнь провела в деревне под Парижем. У нее и ее мужа был собственный клочок земли: с трудом накопив деньжат, они выкупили его еще до революции у сеньора, владельца деревни. Старушка давно овдовела и теперь жила в своем домишке вместе со старшей дочерью и ее мужем. У них не было детей, и они обрабатывали крошечное поле, сеяли хлеб, жали, вязали снопы…
Деревня раскинулась на берегу Сены. За крестьянскими домами желтела поспевающая пшеница, вдали зеленели виноградники. На невысоком холме виднелся окруженный парком замок. Трое усталых путешественников шли по улице, мимо старых вязов, отбрасывавших длинные тени. У входа в трактир с вывеской «Черная лошадь» стояли крестьяне в полотняных блузах и деревянных башмаках — сабо.
Бабушка обомлела при виде внуков, больше года прошло после их последней встречи. Она нашла, что Жан вырос и окреп, а Поль такой красавчик, весь в мать. Добрая женщина суетилась, не зная, чем угостить ребят. Она принесла деревянную миску, полную темно-красных вишен. Что за сладкие, сочные были вишни! Они набросились на них, вымазав алым соком губы и подбородки.
— Кто живет сейчас в замке? — спросил Пьер, деликатно сплевывая косточку в ладонь.
— Никто нынче не живет, — ответила Агнеса. — За замком присматривает наш старшина. Сеньора давно нет, уехал, скрылся, и, где сейчас, никто не знает. Да мы и не жалеем, что он нас покинул. Наоборот, рады! Суровый человек — граф де Брион… Все его боялись. Бывало, наступит жатва, а он велит управляющему, чтобы тот послал наших мужчин бить камень на дороге, что ведет к поместью. Ремонт в такую горячую пору… Или понаедут гости, господа, и начинается охота, трубят в рог, лают псы, и охотники на лошадях скачут где попало, по полям, ломают изгороди, топчут посевы… И все надо было терпеть, сносить молча. Кому пожалуешься? Некому… Часть урожая мы должны были отдавать графу. И еще налоги, подати. Пошлина на соль, налог за вино… А если неурожай? Что тогда?.. Хорошо, что сеньор уехал. И пускай не возвращается…
Поль остался с бабушкой, а приятели отправились к замку, им хотелось осмотреть поместье сбежавшего после революции сеньора. Старый замок — приземистое здание с башнями, высокой черепичной крышей, галереей, с конюшней, псарней и другими дворовыми службами — находился возле пруда. В парке бегали, играли, лазали по деревьям деревенские ребятишки. В водоеме, где цвели белые кувшинки, плавали утки.
