Ладно, я знаю о ее работе и о ее смерти. Здесь монахини постарались. Я изучила кучу информации о последней болезни и публичном погребении Элизабет. Но мне нужна информация о рождении Николе.
Я взяла мыло и вспенила его.
Без дневников не обойтись.
Я провела мылом по плечам.
Но у меня есть ксерокопии, поэтому можно подождать.
Я помыла ноги.
Газеты. Их советовала пролистать Жанно. Да, в понедельник посмотрю старые газеты в свободное время. В Макгилл все равно придется зайти, чтобы вернуть дневники.
Я скользнула обратно в горячую воду и подумала о сестре. Бедняга Гарри. Вчера я грубо обошлась с ней. Просто устала, но только ли? Или дело в Райане? Она имела полное право переспать с ним. Почему же я так холодно с ней разговаривала? Я решила, что сегодня буду любезнее.
Я как раз вытиралась, когда услышала писк охранной системы. Я нашла и натянула через голову фланелевую диснеевскую рубашку, которую когда-то на Рождество подарила мне Гарри.
Сестру обнаружила в гостиной. Не снимая куртки, перчаток и шляпы, она смотрела на нечто расположенное за многие километры отсюда.
– Длинный у тебя денек.
– Да.
Гарри сосредоточилась на настоящем и слегка улыбнулась мне.
– Есть хочешь?
– Кажется. Через минуту.
Она кинула сумку на кровать и упала рядом.
– Конечно. Раздевайся и отдыхай.
– Ладно. Черт, здесь становится холодно. Я чувствую себя как эскимо, только что вышедшее из метро.
Через несколько минут Гарри ушла в комнату для гостей, потом присоединилась ко мне на кухне. Я поджарила лосося и настрогала салат, пока она сидела за столом.
За едой я спросила Гарри, как прошел день.
– Отлично.
Она разрезала картошку, размяла ее и добавила сметаны.
– Отлично? – поднажала я.
– Да. Мы многое успели.
– Ты выглядишь так, будто успела пройти шестьдесят километров пешком.
– Угу. Немного устала.
Гарри не улыбнулась, когда я заговорила ее собственными словами.
– Так что вы делали?
– Слушали лекции, выполняли упражнения. – Она полила рыбу соусом. – Что это за зеленые ниточки?
– Укроп. Какие упражнения?
– Медитация. Игры.
– Игры?
– Рассказывали истории. Занимались гимнастикой. Делали все, что нам говорили.
– Просто делали все, что вам говорили?
– Я делала только то, что сама хотела! – отрезала она.
Я в удивлении отпрянула. Гарри редко так на меня рычит.
– Извини. Я просто устала.
Какое-то время мы ели молча. На самом деле я могу прожить и без подробностей, раз уж сестра так щепетильна в этом отношении, но через несколько минут попробовала снова:
– Много там народа?
– Мало.
– Интересные люди?
– Я не пытаюсь там с кем-то подружиться, Темпе. Я учусь отдавать себе отчет в своем поведении. Учусь ответственности. Моя жизнь полетела к чертям, и я пытаюсь понять, как ее наладить.
Она ковырялась в салате. Я никогда не видела Гарри такой расстроенной.
– И упражнения помогают?
– Темпе, надо просто самой попробовать. Я не могу точно сказать, что мы делаем и как это работает.
Она соскребла укропный соус и подцепила лосось. Я промолчала.
Она взяла тарелку и ушла на кухню. Вот и закончились мои попытки проявить интерес.
Я присоединилась к сестре возле раковины.
– Наверное, мне просто надо поспать, – сказала Гарри, положив руку мне на плечо. – Поговорим завтра утром.
– Я вечером уезжаю.
– О! Я позвоню.
В постели я заново проиграла наш разговор. Никогда не видела Гарри такой безразличной, да и раздражительной, если уж на то пошло. Наверное, она вымоталась. Или дело в Райане. Или в ее размолвке со Страйкером.
Позднее я гадала, почему не увидела явных признаков. Ведь можно было многое изменить.
В понедельник утром я встала на рассвете, чтобы приготовить завтрак нам с Гарри. Она есть отказалась, сославшись на то, что у них начался пост. Гарри ушла, когда еще не было семи, в хлопчатобумажной рубашке и без макияжа – такое я видела впервые.
Ученые знают о самых холодных, сухих и низких местах на планете. Самое дурацкое, без сомнения, находится в отделе периодики и микроносителей в библиотеке Макленнана в Макгилле. Это длинная узкая комната на втором этаже, уложенная бетоном и залитая люминесцентным светом ламп, интерьер замечательно оттеняет кроваво-красная дверь.
Следуя наставлениям библиотекаря, я пробралась мимо полок с журналами и газетами к металлическим стеллажам с крошечными деревянными ящичками и железными кругляшками. Нашла нужные и принесла в читальный зал. Я решила начать с английской прессы, выбрала микрофильм и накрутила его на считывающий аппарат.
В 1846-м "Газета Монреаля" выходила еженедельно, в формате сегодняшней "Нью-Йорк таймс". Узкие колонки, несколько картинок, неисчислимые объявления. Мне попался плохой аппарат и неважный микрофильм. Я словно пыталась читать под водой. Буквы постоянно расплывались, по экрану пробегали волоски и частицы пыли.
Реклама превозносила меховые шапки, британские канцелярские товары, недубленые овечьи шкуры. Доктор Тэйлор предлагал купить его бальзам из печеночника, доктор Берлин – желчегонные таблетки. Джон Бауэр Льюис представлялся достойным юристом и адвокатом. Пьер Грегуар с удовольствием сделает вам прическу. Я прочитала объявление:
