— Программы глючат потому, что в коллективном бессознательном существует архетип глюка, которому противостоит архетип патча. Таким образом, ошибаются те, кто думает, будто патчами они смогут победить глюки; на самом деле, работая на архетип патча, они тем самым укрепляют и архетип патча.
С «Экзистенционализмом»:
— На самом деле вас не интересует, почему глючат программы. Если вы спрашиваете об этом, значит, у вас уже есть патч.
На «Феминизме»:
— Программы глючат из-за дискриминации по расширению! И вообще, миф о глючности программ придумали шовинистические свиньи из служб техподдержки, которые боятся потерять работу!
Работающие на неизвестном языке, но подписавшиеся как «Сексуальные меньшинства»:
— Называть это глюками — оскорбительный предрассудок! Это не глюки, а особенности! Которыми можно гордиться! Они, между прочим, есть у всех Райских программ, даже у операционных систем! Вот!
Работающие на «Пролайфере»:
— Глючные программы тоже имеют право на инсталляцию!
И наконец на «GreenPeace»:
— Программы глючат из-за загрязнения окружающей среды! 5000 лет назад, когда производство туманопластмассы не отравляло Рай, о глюках программ никто и не слышал! Что, скажете не так?
Сурков так увлёкся, что не заметил как Галя, обнаружила его занятие, за чем, конечно же последовала цепь наставлений. Когда она узнала о карьере администратора Дьяволнета, то по-хорошему позавидовала.
— С твоими способностями ты легко наденешь шляпу администратора или программиста.
— Скажи Галь, а почему Господь лично программированием не занимается?
— Сурков, — протянула Галя, — ты как ребёнок, ей — богу.
— Что же тут такого? Бог творец, ему сам Бог велел, прости за тавтологию.
— Бог создал человека, душу, галактики, миллиарды звёзд, неужели ты думаешь, что он будет заниматься такой ерундой?
— Дьявол же занимается.
— На то он и Дьявол, — нравоучительно заявила Галя. — И вообще, творить — грех.
— Как это? — не понял Сурков.
— А разве ты не понял, что шляпы грешат?
— Да не особо. Развратных действий с твоей стороны не замечено, водку ты мне не предлагала, так что…
— Сурков, я тебя наставляю на путь истинный?
— Наставляешь.
— Обучаю тебя библейским делам?
— Обучаешь.
— Всю эту канитель кто-то содержит?
— Содержит.
— Так это все грех.
— Почему?
— Да потому, что это функции Творца.
— Зачем же он передаёт их душам?
— А затем, что если этого не делать, опять начнётся депрессия, скука и бардак.
— Послушай, Галя, а стоило ли все так усложнять? Ну, громыхнул бы он парой молний, выгнал отпетых в Ад, и само собой всё наладилось.
— Не знаю, — рассудительно сказала Галя. — Я, может, так и сделала, но только у него свои планы, и пока он их со мной не обсуждает. А творить всё равно грех. Для этого и инструктивные письма. Представь, если ты снимешь фильм или книгу напишешь?
— Что тут может быть грешного? — почесал затылок Сурков. — Разумеется, приватные темы, секс, порно.
— Да нет. Я же не об этом. Ты в своём кино создашь героев, мир, события, судьбы.
— Если это не документальное кино, разумеется.
— А какое ты право имеешь? Кто давал тебе полномочия создавать миры? Вставать с Богом на одну ступеньку? Извини, Сурков, но пока во Вселенной это монополия.
— Ну и ладно.
Сурков перешёл в раздел Иисуса Христа. Как и в Аду, ему отводилось родство с Господом. Чудотворные способности, полутелесное состояние и прочая божественная атрибутика. Однако уже с момента зачатия Библейские и Дьявольские данные шли в разные стороны. Так в Аду утверждалось, будто мать Мария была проституткой, и в результате смещения менструального цикла забеременела от неизвестного мужчины. Так как она скрывала от своих соседей и родственников непопулярное в те времена занятие, то придумала историю о миссии. В «Гаранте» эти события описывались, как спланированная операция, в которой клонированная клетка Всевышнего была имплантирована Марии на период вынашивания. Дальнейшее развитие эмбриона привело к появлению у ребёнка телекинических, экстрасенсорных и гипнотических способностей.
