Девушки с умом выбирают очкариков, лучше рано полысевших, еще лучше — кривобоких или хромых. И не ошибаются: из таких вырастают кандидаты наук, мыслители, владельцы автомобилей. Для девушек со вкусом высокий рост полностью заменяет юноше ум и частично остальные достоинства. Благодаря добрым феям и волшебникам Афанасий был силен, добр, порядочен и пр. (см. стр. 394), и Настя, наделенная не только вкусом, но и умом, уже с третьего свидания начала смотреть на него снизу вверх с восхищением и каким-то еще чувством, которое мы не беремся определить точно. Ей было чрезвычайно уютно в огромных лапах молодого великана, когда он говорил ей: «Моя маленькая!» Да и кто другой мог сказать это девушке ростом метр семьдесят восемь сантиметров?
Они встречались каждый вечер, причем успеваемость каждого из них резко повысилась. В сказках так бывает. Однажды, перед последним экзаменом сессии, Настя пришла очень расстроенная.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил Афанасий.
— Да опять с дедом неприятности! — сказала она.
Чугунов как-то упустил из виду, что у его любимой есть семья, дом, может быть родители. К нему на свидание она приезжала в автобусе номер четырнадцать.
— Слушай, — попросил он, — расскажи мне о твоей семье. Я же о тебе ничего не знаю.
— У меня есть дед, бабушка, мама, отчим, дядьки и тетки! — ответ был исчерпывающим.
— А где отец? — спросил он бестактно.
— Мама его бросила, когда я еще была маленькой, и вышла замуж за Упыревского.
— Кто это — Упыревский?
— Да мой отчим. Доцент Борис Сергеевич Упыревский. Он тогда был молодым, подающим надежды ученым, работал в Институте переливания крови над диссертацией «Замена крови физиологическими растворами сложного состава», — она зябко передернула плечами.
— Ну, черт с ним. А что с дедом?
— У деда склероз. Старческая болезнь.
— Он что, здорово старый?
Она посмотрела на него с некоторой иронией.
— Здорово старый, — потом помолчала и добавила: — Но он очень добрый, и я его люблю… Надо бы его подлечить от склероза. Ведь есть же какие-то средства, а?
— Конечно есть! — выпалил великан. — И мы что-нибудь найдем!
— Послушай, Афоня! — после некоторого молчания нерешительно сказала она. — Приходи к нам после сессии в субботу. Дедушка и бабушка хотели с тобой познакомиться.
— А мама? — спросил он.
— Ну, и мама. Правда, ей с отчимом сейчас не до нас. Они ищут деньги на «Жигули». Так придешь?
— Приду, — твердо пообещал великан.
Настя побоялась рассказать любимому правду о своей семье. Как это часто бывает, истина была совершенно неправдоподобна и нуждалась в оформлении правдоподобной ложью.
Дело было в том, что, когда нашу прекрасную планету начали посыпать суперфосфатами и инсектицидами, насекомые, птицы и звери потянулись в города. Лошади уступили в неравной борьбе вонючим, трясущимся от ярости тракторам, собаки украсили жизни человеконенавистников, и только прекрасноокие коровы, согнанные в резервации, продолжали оживлять поскучневший пейзаж.
Поскольку не стало непроходимых чащ и таинственных болот, а глубокие пещеры заполнились банками из-под рыбо-крупяных консервов «Завтрак туриста», вслед за животными потянулись в города склонные к выпивке лешие, карьеристы водяные, малообразованные ведьмы, напористые провинциальные черти и хамоватые русалки. Они селились у городских родственников, вступали в кооперативы и плодили потомство со стойкими генетическими признаками. Настя принадлежала к третьему поколению этого боевого отряда — в ней было немного и от ведьмы, и от русалки. Последнее, впрочем, не отличало ее от подруг и привлекало мужчин.
В первую же субботу после отлично сданной сессии Афанасий стоял у двери с латунной табличкой «Бессмертновы». Квартира помещалась в бельэтаже прекрасного старого дома. Дверь открыла Настя, одетая во что-то голубое, все в цветочках и кружевах, что носило название домашнего халатика. Она позволила не растерявшемуся от восхищения великану поцеловать себя, затем взяла за руку и привела в большую комнату. Здесь она посадила его в старинное кресло, рассчитанное на великанов, и села сама.
— А где предки? — спросил он, надеясь в душе, что все ушли по магазинам или, лучше, разъехались в длительные командировки.
— Бабушка и дедушка в кухне, — предупредила она.
Афанасий осмотрелся. Комната была просторной и не очень светлой. Стены украшали копии картин. На самой светлой стене висела огромная картина, изображавшая лесную чащу, реку и голубоватых русалок с цветочными венками на головах. У окна великан заметил туалетный столик, заваленный косметикой. Помада, например, была сложена в картонной крышке из-под торта. Около столика на стене висели репродукции на тему «Леда и лебедь». Большинство из них были до того фривольны, что он покраснел.
— Это бабушкины, — сказала Настя, смутившись. — А это дедушкины, — и она показала на противоположную стену комнаты.
