Андрей Столяров — по образованию биолог. Пишет много лет, но фантастикой заинтересовался сравнительно недавно. Несколько его произведений появились в периодике последних лет и хорошо известны поклонникам фантастики. Повесть «Третий Вавилон» закончена в 1986 году.
Прежде всего. Я пишу фантастику не ради идей. Идеи никому не интересны. Литература такого рода уже давно умерла. Правда, многие авторы не подозревают об этом и с немыслимым упорством буровят книгу за книгой, иллюстрируя очередную нудноватую гипотезу. Я пишу фантастику не ради приключений. «Космические оперы», сводящиеся к нагромождению бессмысленных препятствий, способны увлечь только дефективного читателя. Я пишу фантастику не ради фантастики. Модный интерес к ней — это всего лишь естественная реакция публики на уныло правильный реализм предшествующих десятилетий. Я пишу фантастику не ради денег. Публиковать фантастические произведения чрезвычайно трудно: нет площадок для печати и подозрительное отношение к малопонятному литературному жанру.
Далее. Вероятно, не следует противопоставлять фантастику реализму. Это два течения одного потока, подчиняющиеся единым законам и имеющие общую цель. В театре фантастики разыгрываются те же самые драматические коллизии, только при других, фантастических, декорациях. Слабость фантастики — в условности ее ситуаций. Здесь обязательно присутствует некое искусственное допущение. Сила фантастики — в ее необычности. Она имеет дело с экстремальными ситуациями, которые обнажают внутренний механизм мира, — все человеческие и социальные отношения предельно обострены, что дает возможность исследовать их в чистом виде, под новым углом зрения, не опосредуя грузом уже отработанных литературой и потому банальных деталей. Видимо, это и составляет самую суть жанра.
На ступеньках при выходе я споткнулся и кубарем покатился вниз. Но не упал: Ивин, как на тренировке, точным движением направил меня — я мешком плюхнулся на сиденье, толкнув головой шофера. Тот крякнул, сухо щелкнула дверца, машина описала по двору визжащий полукруг, отъехали сплошные железные ворота, в рыхлом свете зарешеченной лампочки мелькнула напряженная фигура часового, который медленно, будто во сне, опускал полусогнутую руку, и мы вырвались на улицу — во мрак и зябкую осеннюю морось.
— Северо-Западные территории, — доложил Ивин. — Двести километров к востоку от Шинкана. Климон-Бей. Химическое производство средней мощности. Спецификация неизвестна.
Я присвистнул.
— Военный объект?
— Наверное.
— Боевые ОВ?
— Судя по всему.
— Дальше!
— Неуправляемый синтез в реакторе. Резкое повышение температуры. Неисправность системы охлаждения. Опасность взрыва и выброса отравляющих веществ. Рядом — городок на тысячу двести жителей. Охранная автоматика не сработала.
— Конечно. Иначе бы Нострадамус не возник. Прибавь, Володя, — попросил я, хотя полуночные тихие дома и так размазывались от скорости.
— Не надо, — сказал Ивин. — Успеем.
— Тогда дай закурить.
— Ты же бросил.
— Ладно. Бросил, так бросил. Откуда он звонил?
— Телефон-автомат на углу Зеленной и Маканина. Это напротив «Яхонта».
— Однако, — сказал я.
Машина неслась по пустынной набережной. Сиреневые фонари лягушками распластались в лужах. Я откинулся на сиденье и прикрыл натерпеливые глаза. Наконец-то. Я уже боялся, что Нострадамус не объявится никогда больше. В последний раз он звонил три дня назад: сухогруз «Нараян» во время шторма получил сильную течь и тонул в Атлантике. Между прочим, в том же квадрате находилось английское торговое судно. Миль тридцать к югу. Капитан утверждал, что сигналов SOS они не принимали, рация была неисправной. Обычная история. Погибло пять человек. Западные агентства молчали. Пять человек — это не цифра. Вот если бы пятьсот человек. Или пять тысяч… Был процесс в Гааге. Капитана, кажется, оправдали. В таких случаях ничего доказать нельзя.
Ивин слушал сводку.
— Упреждение две минуты, — сказал он.
— Ого!
Я открыл глаза. Две минуты — это было много.
— Канада, — глубокомысленно объяснил Ивин. — Пока прозвонили компьютерами Американский континент, пока вышли на Европу, пока ответила Евразийская телефонная сеть…
Я взял трубку и нажал несколько клавиш.
— Это Чернецов. Закройте район, примыкающий к сектору. По плану «Равелин». Да! Стяните туда ближайшие ПМГ. Пусть ищут Нострадамуса. Пусть, качественно ищут. Сколько их?.. Отзовите из соседних районов — под мою ответственность.
— Уже, — недовольно сказал дежурный.
Я порядком осточертел им своим Нострадамусом.
Зеленые стрелки часов показывали половину четвертого.
— Да ты не волнуйся, — сказал Ивин, демонстративно закуривая. — Мы его найдем. Не призрак же он, в самом деле.
