– Хорошо же… если ты так желаешь. – Сухо блестя глазами, она свела перед собой ладони. – Уже много лет назад я пришла к пониманию, что интересы Рима и императоров – это вовсе не одно и то же. Когда вся власть сосредотачивается в руках одного человека, у него появляется соблазн править только во имя себя. Увы, такого понятия, как «добрый деспот», не существует. Жизнь учит, что это лишь фигура речи с извращенным смыслом. Судьбы Рима нельзя вверять в руки одного человека. Эта правда была известна нашим праотцам; вот почему Рим был республикой. И по этой же причине тираноборцы убили Цезаря. Вот почему этот пример жив в людской памяти по сей день. Есть люди, которые, подобно мне, по-прежнему верят, что будущее у Рима есть лишь в том случае, если мы возвратимся к республиканской форме правления. Иначе он обречен на тиранию, разложение и упадок, которые в конечном счете приведут к гибели империи. Вот почему мой долг – противостоять властителям-тиранам. И кстати, твой тоже. Если ты и в самом деле служишь Риму.
Ответ префекта был холоден:
– Я оспорю любого, кто усомнится в моем служении Риму верой и правдой.
– Да разве я в том сомневаюсь! Катон, сейчас ты нужен Риму как никогда. Потому я и вынуждена просить тебя помогать мне и таким, как я.
– Нет. Не могу.
– Не можешь? А я говорю, можешь. Ты в силах избрать действие, сообразное твоей воле.
– И все равно я говорю «нет».
Домиция скорбно вздохнула и смолкла, но вскоре зашла с другого угла:
– Понимаешь, дело ведь не просто в исправном служении Риму. Здесь есть и кое-что для тебя лично. Я знаю, что ты испытываешь нужду в деньгах. Что тебе пришлось продать дом для покрытия долгов, сделанных Юлией. Кстати, я очень сожалею о ее смерти. Все, кто ее знал, несказанно скорбят по ней.
– А я – нет, – процедил Катон сквозь зубы.
Домиция пытливо на него поглядела.
– Не верю… Что бы там ни было, подумай вот о чем. Если ты примешь нашу сторону и Нерон падет, а вместе с ним все его подпевалы и прихлебаи, то преторианской гвардии понадобится новый командир. Лично я не вижу более достойного человека на смену Бурру, чем тебя.
– Меня?
– А почему нет? Твой послужной список безупречен. Как говорится, воин из воинов. Ты доказал свою доблесть, утвердился как префект. Твоя когорта тебя уважает и пойдет за тобой куда угодно. А за вами двинутся и остальные. Ты станешь самым славным солдатом в империи. И вознаграждение, я уверена, тоже будет немалым.
– И что же я должен буду сделать ради такой награды? Что именно затеваете вы с вашими друзьями-заговорщиками?
– Заговорщиками? – Домиция помрачнела. – Нет, мы не заговорщики. Мы – патриоты, как я и сказала. Наш замысел – отстранить Нерона от власти и привести на трон Британника.
– Сменить одного императора на другого? Ты же сказала, что тебе нужна республика.
– Да, безусловно нужна. Но восстания удаются лишь тогда, когда за ними идет народ. Императоры у нас правили так долго, что толпа с ними свыклась, притерпелась. Британник же подготовит почву для возврата власти сенату и римскому народу.
– С какой, спрашивается, стати ему это делать? Уж чем известны императоры, так это своей хваткой за власть.
– Британник другой. Он верит в республику.
Катон рассмеялся.
– Да Британник просто мальчик! Откуда он знает, во что верит?
– Может, и мальчик, но не простой. Он мудр не по годам и знает, что для выживания империи Риму необходимо снова стать республикой. А потому, оказавшись на троне, он постепенно возвратит власть сенату. Когда придет час, последний наделит себя верховными полномочиями, а Британник добровольно отречется от своего титула.
– Ты думаешь, он и в самом деле так поступит?
– Да, думаю! – истово воскликнула Домиция. – Ставлю на это всю свою жизнь. Как и все остальные, кто поддерживает наше общее дело. Нас сотни, Катон. Сенаторы, всадники, кое-кто из командиров легионов. А еще – многие твои собратья-офицеры из числа преторианцев.
Катон утомленно потер лоб. Ох как все зыбко; сколь многое может пойти не так… Деталей ничтожно мало, и слишком уж много веры Британнику и его намерениям. Все так и пышет риском. Сыро, непродуманно…
– Помочь тебе я не могу. Хотя сам, честно сказать, разделяю твои устремления к возврату республики. Но, боюсь, течение истории уже не повернуть. Императоры у нас надолго.
– Душой ты не можешь верить в это, Катон.
– Увы. Кроме того, я даже не могу пойти на риск этой самой помощи. У меня недавно был Паллас. Ему нужна моя преданность. А если я ему откажу, то он пригрозил расправиться с моим сыном. Уже по одной этой причине я вынужден отказаться от помощи тебе. Не смею даже быть заподозренным в связи с тобой и твоими соратниками. Так что видишь, выбора у меня нет. Будь уверена лишь в том, что никакой симпатии к Палласу я не испытываю и помогать ему не желаю. Но становиться ему врагом не могу. Ради Луция.
– Я поняла.
Домиция смотрела на него пристально и так долго, что ему стало не по себе. А затем она кивнула:
