Их разговор прервал резкий стук во входную дверь. Ударили раз, а затем настойчиво и другой, и третий. Макрон скинул с кровати ноги и потянулся за туникой.
– Кого это несет в такую позднь? – пробурчал он.
– Это пускай привратник узнает.
– Схожу-ка я к нему: вдруг подмога понадобится…
Надев тунику, Макрон подошел к сундуку, где лежали его плащ, калиги и мечевой пояс. Его он надел через голову и приспособил на бедре ножны. Сзади на кровати завозилась и Петронелла, натягивая тунику.
– Ты-то куда? Оставайся здесь, – велел он.
Она уже стояла, твердо глядя на него.
– Вздорить потом будем. Пошли.
Макрон невольно разулыбался:
– Сразу видно:
Необутые, они прошлепали через дом и спустились к передней двери. Стук становился все громче. Теперь к нему присоединился и голос:
– Именем императора, отоприте!
Появился из своей будки привратник. Он осоловело моргал и пошатывался: видно, употребил до этого вина. Центурион подошел к двери первым и повернулся к нему:
– Сенатор вернулся?
– Да, господин.
– Тогда ступай разбуди его. Сообщи, что к нам гости.
Привратник торопливо засеменил выполнять поручение, а Макрон резко отодвинул заслонку на оконце и посмотрел наружу на улицу. Там стоял опцион преторианской гвардии с поднятым кинжалом, готовясь продолжить стук уже рукояткой. За ним виднелось подразделение гвардейцев.
– Отпирайте! – гаркнул опцион.
Макрон закрыл оконце и жестом велел Петронелле посторониться. Затем он отодвинул засов, отомкнул крюк и открыл тяжелую дверь.
Внутрь храбро шагнул опцион, на ходу скомандовав своим:
– Заходим, ребята.
Макрон беспрепятственно впустил их, после чего грозно надвинулся на младшего офицера:
– Потрудись-ка объяснить, что происходит.
Опцион смерил его пренебрежительным взглядом.
– А то, что тебе лучше держать язык за зубами: целее будешь. Где твой хозяин?
Вместо ответа Макрон многозначительно похлопал по ножнам своего армейского меча.
– За языком лучше последить
Опцион скептично сощурился, но уже через секунду, узнав имя и знакомое лицо, испуганно отступил на шаг, принимая строевую стойку.
– Виноват, господин центурион, не признал… Мне подумалось, это кто-то из домашних.
– В следующий раз будь наблюдательней. Так что вы тут делаете, опцион?
Младший офицер протянул небольшой свиток:
– У меня тут предписание на арест.
– Кого? Сенатора Семпрония?
– Никак нет, – мотнул головой опцион. – Префекта Катона.
– Катона? – изумился Макрон. – Постой, ты трезвый или пьяный? Катон-то здесь при чем? Он наш, почетный гвардеец. Тут какая-то ошибка.
– Да я знаю. Вернее, сам не знаю. Мне единственно велено арестовать его за убийство сенатора Граника. Приказано, если он здесь, взять его живым. Обыскать дом, – обернувшись к своим, скомандовал он.
Преторианцы один за одним торопливо разошлись по дому. Макрон повернулся к Петронелле:
– Иди к мальцу и смотри за ним. Если кто хоть волоса на его голове коснется, я им самим головы поснимаю.
Она кивнула и заспешила в комнату Луция, оставив Макрона с опционом наедине.
– Убийство, говоришь?
– Да, господин центурион.
– Но у него был приказ лишь арестовать Граника.
– Я сам толком ничего не знаю. Лишь то, что он убил сенатора во дворце. Императорский секретарь отрядил нас несколько сотен, искать его по всему городу. Меня вот послали сюда: Семпроний префекту тесть, а потому тот мог явиться сюда. Если так, то мы его довольно быстро отыщем.
Последняя фраза Макрону не понравилась. Эдакий намек: если преступник здесь, то ты к этому вроде как причастен. Центурион думал взять опциона в оборот дальнейшими расспросами, но тут к ним стремительным шагом подошел сенатор Семпроний в плаще, наспех накинутом поверх набедренной повязки.
– Это что за безобразие? – с ходу напустился он. – Да как вы смеете вторгаться в мой дом посреди ночи?
Перед этой новой атакой опцион дрогнул; нервно сглотнув, он поспешил протянуть сенатору предписание на арест.
– Господин сенатор, мы разыскиваем префекта Катона. Он обвиняется в убийстве.
– Убийстве?
Семпроний, вскинув брови, ошеломленно переглянулся с Макроном. Взяв свиток, он сломал печать, подошел к светильнику возле двери и бегло прочел документ.
– Катон убил Граника? Что за вздор… Чего ради ему это было делать? О боги, боги, вразумите меня…
Макрон же в это время лихорадочно раздумывал: где сейчас Катон? Где и что с ним?
