Что касается женщины, в которую в молодости был влюблен Семен и ради которой он полез в подземный коллектор, то она прожила в Америке около четырех лет. В начале этого тысячелетия Катерина вернулась в Тарасов, но почему-то за все это время не дала знать о себе своей подруге. Не менее удивительным было и то, что почти за двадцать лет их пути ни разу не пересеклись.
Изучение справки, которую Тимур подготовил мне об Андреевой, я оставила напоследок. Вряд ли в ней было нечто такое, что могло меня удивить. Клавдия уже вкратце поведала мне о непростой судьбе своей хозяйки, да и сама я, тесно пообщавшись с Лизаветой, успела составить ее психологический портрет. Тем не менее я все-таки решила ознакомиться с информацией, которую прислал мне Тимурчик, и у меня глаза полезли на лоб от удивления.
Дверь в комнату приоткрылась, и я сразу же свернула окно, открытое на планшете.
— Николас уезжает, освободи ему дорогу! — холодно потребовала Елизавета Константиновна.
Ее настроение поменялось несколько раз за сегодняшний день.
— Да, конечно, — сказала я, блокируя планшет.
— Весь день зависала в соцсетях? — предположила Андреева. — Как ни зайду, ты все с планшетом сидишь. Моя сноха говорит, что зависимость от компьютера сродни наркомании. Ни та, ни другая не лечится.
Я проглотила это замечание и отправилась отгонять машины, мешающие проезду фургончика.
Когда я вернулась в дом, Елизавета Константиновна сообщила мне, что Гоша прислал ей ссылку на видео, снятое около здешнего пруда.
— Обычно мне Илюшка помогал находить общий язык с компьютером, но его сейчас нет. Ты сможешь открыть клип?
— Без проблем, — ответила я. — Кстати, а как у вашего внука дела? Осваивается в колледже?
— Если он мне сам не звонил и не писал, значит, у него все нормально, — заключила бабуля. — Если бы что-то пошло не так, сразу бы дал о себе знать. Илья знает, что я единственный человек в семье, который не зациклен на общественном мнении. Это у Алены, да и у Мити тоже престиж стоит на первом месте. Их прямо-таки распирает гордость от того, что сын будет учиться в Англии. Заходи ко мне. Вот, взгляни, я почему-то не могу открыть видео.
Я села за ноутбук, проверила настройки, разрешила открывать файлы всех форматов и перешла по ссылке. Клип стал загружаться.
— Запись выложили всего несколько часов назад, а уже более тысячи просмотров, — заметила я.
— Это много или мало? — уточнила Лизавета, присаживаясь рядом со мной.
— Нормально, — ответила я.
Мы стали смотреть клип. Андреева была в полном восторге, она вскакивала с дивана, махала руками в такт музыке и даже подпевала. Во время съемок ей было не до того — она получила известие о смерти Алексея и, отрешившись от происходящего вокруг нее, переваривала эту трагическую новость. Теперь же Лизавета полностью отдалась во власть безудержному ритму и хулиганскому настроению, которое создавала продюсируемая ею группа «DK-dance». Меня видео тоже впечатлило, но не настолько, чтобы я вскакивала с места, пытаясь повторить разнузданные телодвижения музыкантов.
— Что скажешь? — поинтересовалась моим мнением Андреева.
— Мы немного переборщили с дымом слева, а справа явный недобор, — для порядка покритиковала я свою работу. — Надо отдать должное оператору, он с одного дубля выжал все, что смог. Кстати, на видео наложена студийная запись звука.
— И что с того? — фыркнула Лизавета. — Все так делают. Я выведу этих ребят на международный уровень!
— Давно вы занимаетесь продюсированием?
— Не очень. Смотри-смотри, — Андреева ткнула пальцем в экран ноутбука. — Просмотры растут на глазах. Эх, если бы раньше, когда у нас была своя группа, имелись такие возможности, как сейчас… Хорошие инструменты, возможность сделать студийную запись, интернет, в конце концов!
— Вы пели в группе? — поинтересовалась я.
— Солисткой у нас Катька была, а я играла на клавишных. Как же давно это было! — Андреева застыла в ностальгической задумчивости.
— Елизавета Константиновна, а вы действительно считаете, что ваша подруга все еще живет в Америке? — поинтересовалась я, воспользовавшись моментом.
— Да, — кивнула та. — Что ей здесь делать?
— Она в Тарасове, и уже давно, — сказала я, внимательно наблюдая за реакцией своей собеседницы.
Смысл моих слов не сразу догнал Лизавету. Она свернула ностальгическую полуулыбку, повернулась ко мне и не без удивления переспросила:
— Я не ослышалась? Катька здесь?
— Так и есть, — подтвердила я.
— Собирайся! Мы немедленно поедем к ней! Вот так дела! Сколько же лет мы с ней не виделись? Да мы с Катькой здесь таких дел наворотим! — Восторг, сменивший удивление, вдруг сошел на нет. — Пожалуй, не стоит с этим спешить. Поедем завтра. А лучше ты заглянешь к ней одна, разведаешь, что там да как, расскажешь мне, а потом уж я решу, что делать дальше.
— Вы с ней поссорились перед ее отъездом? — предположила я.
— Я с ней не ссорилась. Мы с детства были с ней не разлей вода, а потом она меня предала. Но я простила ее, дуреху. Наверное, у нее не было другого выхода. Женя, ты сказала, что Катька давно в Тарасове. Сколько? Месяц? Два? Полгода?
