«Магнитофон,- отвечает Верещагин.- Музыку слушать».- «Не только музыку,- разъясняет дядя Валя назначение магнитофона.- Можно и разговор на нем записать. Наш или заграничный?» – «Японский»,- отвечает Верещагин. «С острова Хоккайдо, значит,- конкретизирует начитанный дядя Валя и продолжает этот разговор. – Красивая игрушка, сколько отдал?»
Верещагин прекрасно понимает, что если назовет действительную стоимость японского магнитофона, то немедленно будет зачислен в разряд легкомысленных несерьезных людей, но ему вдруг этого и хочется. «Две тысячи девятьсот рублей»,- говорит он, хотя магнитофон стоит две семьсот.
Так и есть – дядя Валя мгновенно составляет о нем мнение.
«Красивая игрушка,- еще раз говорит он, явно напирая на слово «игрушка», и сминает в пепельнице папиросу движением человека, у которого сомнений больше нет.- Вот что,- говорит он.- Побеседовать нам надо. Один раз, и чтоб больше никаких разговоров не требовалось. Я так понимаю: бабы – те разговаривают бесполезно, а два мужика за один раз могут договориться. А ты как понимаешь?»
«И я так,- отвечает Верещагин.- Только, по-моему, и без разговора все ясно».
«Подожди,- говорит дядя Валя.- Ты так не поворачивай: все ясно. Что – ясно? Ничего не ясно. Может, тебе ясно, а мне – нет. И тебе не ясно, а если думаешь, что ясно, то очень ошибаешься. Я одну историю про миллионера расскажу, может, ты поймешь, к чему она. Я много газет и журналов читаю, из них выводы делаю, а ты послушай. Только не перебивай. Я, когда о главном говорю, не люблю, чтоб перебивали».
«О каком миллионере? – спрашивает Верещагин.- Как его фамилия?»
«Фамилию его умолчим,- отводит верещагинский вопрос дядя Валя.- Слишком большая ему честь, если мы его по фамилии величать станем. Может, мы его еще «сэр» назовем?» – спрашивает он и скупо, саркастически улыбается.
Верещагин молчит. Он совершенно подавлен предложением называть миллионера «сэр», дядя Валя видит это и, удовлетворенный, начинает свой рассказ. «Женился, старый хрыч, на восемнадцатилетней,- говорит он о миллионере.- А самому – восемьдесят. Там и фотография помещена – хитрющая девка, даром что молодая, я ее насквозь увидел: на деньги польстилась. Думает: муж долго не протянет, весь его банк, мол, мне достанется. Все эти мечтания у нее прямо на роже написаны. Ну, ладно, ее хоть понять можно. А он-то, дурак, он о чем думал? Как ты понимаешь, о чем?»
«Не знаю»,- отвечает Верещагин и берет с подоконника недомотанный дроссель. Все, что нужно для Дня Творения, Верещагину дает электрик Петя, но такого дросселя у него нет,- пустяк, а не стандартный, на складе не имеется, в схеме же установки для создания Кристалла такая дополнительная индуктивность необходима позарез, Верещагин еще вчера начал мотать, а сегодня в ранний час, гуляя по левой стороне улицы, рассчитал, что поскольку у него провод – ноль целых пятнадцать сотых диаметра, то витков должно быть тысяча девятьсот тридцать,- накануне он намотал ровно тысячу, а теперь берет с подоконника этот недоделанный дроссель и начинает мотать, считая сначала: один, два, три…- а тысячу держит в уме – четыре, пять, шесть… не может он сидеть без дела, а это явно без дела – слушать дурацкую сказку о богатом старике по фамилии Сэр.
«А я знаю,- веско говорит дядя Валя.- И тебе доложу. Видно, капиталы этому миллионеру от папаши достались. Сам он их нажить не мог, потому что по всему видать – дурак».
«Зачем вы все это рассказываете?» – спрашивает Верещагин, продолжая считать: тридцать семь, тридцать восемь, тридцать девять… На виток уходит примерно секунда, так что если мотать четверть часа без перерыва, то через полчаса делу конец.
«А затем, что о другом говорить нам нечего! – резко бросает дядя Валя: процедура предварительного ознакомления с противником закончена, теперь можно переходить в наступление.- У нас с тобой все ясно. Молодая девушка должна выйти за молодого – это закон жизни. А ты напрасно тут вертишься, кур давишь. И ей горе, и тебе во вред».
«Девяносто три!» – говорит Верещагин про себя. А вслух говорит: «Думаете, я хочу на ней жениться? Ошибаетесь. У меня совсем другие планы. Если хотите, могу немножко рассказать…»
