Вышли на улицу. Ирина рассказывала о том, как отец развелся с женой, женился на ее маме, как они мыкались без угла, «ведь квартиру он оставил первой жене», появились новые подробности о жизни в Якутии: «Родители думали там подольше прожить, денег скопить, но не вышло. Я болела часто, потом мама Артемом забеременела, как только смогли — тут же и вернулись сюда». Помолчали. «А вот эти две березки посадил мой дед. Он специально из Заболотска приезжал. Одну в честь меня, а другую в честь моего брата. Мы тогда только-только в Москву переехали. Меня сразу же танцами заниматься отдали. Хотели, чтобы у меня фигура хорошая была, стройная как березка. Им уже двенадцать лет — видишь, какие большие, — Ирина обратила внимание Андрея на два действительно разросшихся дерева, стоявших под окнами ее квартиры. — Как у Цветаевой: «Два дерева хотят друг к другу. Два дерева. Напротив дом мой». Потом, сидя на скамейке, Ирина читала ему свой дневник за время их знакомства. Написанное девушкой потрясло Мирошкина. Там он был неизменно «сладкий-сладкий» и «хороший», им восторгались, дорожили, его обожали. Все это — дневник, трогательные березки, рассказы о трудной женской доле двух поколений Лавровых и, разумеется, страстные поцелуи Ирины на лестнице, — все вместе смягчило Мирошкина.
