Она пробежала в свою спальню; переодеваясь там, следила, как в соседней полутемной комнате двигалась большая и ловкая фигура. Кира еще раз почувствовала себя самой счастливой, но тут же спохватилась: Александр, кажется, совсем не так рад, в нем чувствуется какая-то напряженность. Конечно же: экспедиция не состоялась, а он мечтал о ней столько лет... Кире сделалось стыдно, и она виновато проговорила:
- Ты, наверное, жалеешь?
- О чем? - откликнулся он из соседней комнаты.
Кира причесывалась перед зеркалом, и в нем сейчас отразился Александр; он остановился в дверях, удивленно подняв брови.
- Ну, о том, что не удалось слетать.
- А-а, - протянул он после мига молчания, потом засмеялся: - Нет, интересно все-таки... - Вдруг он стал очень серьезным и сказал, как будто произнося клятву: - Я очень счастлив, Кир. Очень. Поверь.
Он подошел к ней сзади, обнял, и она почувствовала, как дрожат его руки и углубляется дыхание. Она и сама не могла больше справиться с сердцем, выбивавшим праздничный благовест. За окном стояла тьма... Внезапно Кира резко повернулась и оттолкнула Александра. Отступив на шаг, он остановился - обиженный, недоумевающий... Кира пробормотала:
- Прости, мне нехорошо... Я сейчас.
Не дожидаясь ответа, она проскользнула мимо него и с облегчением вздохнула лишь в прихожей. Она чувствовала, что избежала опасности, которую ощутила внезапно: что-то сказало ей, что рядом - не Александр, что чужой человек обнимает ее и в следующий миг произойдет непоправимое... На миг возникло сумасшедшее желание: открыть дверь и бежать из дому, Александр не догонит, она всегда бегала лучше... Кира невольно усмехнулась: если это все же Александр, то бежать незачем. Все-таки она постояла минуту-другую на пороге, открыв наружную дверь. Небо в той стороне, где был центр, порозовело на миг. Фейерверк? Праздник не кончился. Значит? Плотно сжав губы, она затворила дверь, пересекла прихожую и вошла в автоматную. Приблизившись к информатору, послала вызов:
- Что нового о "Летящем среди звезд?"
Ответ последовал сразу: по-видимому, она была далеко не единственной, кого интересовала сегодня судьба корабля.
- Все в порядке. Разгон продолжается. Вышли из зоны видеосвязи, но микрофонная пока устойчива, хотя запоздание велико.
- Спасибо, - машинально поблагодарила она. Корабль и не думал возвращаться, и, значит, Александр был там, а не здесь.
А почему, собственно, "значит"? "Летящий" с таким же успехом может разгоняться и с дублером Александра, правда?
Она вызвала службу внешней связи и назвала себя.
- Могу ли я еще заказать разговор с кораблем?
Наверное, она и тут оказалась не первой: у многих возникло желание послать вдогонку улетающим последнее, самое последнее "прости". Ответивший ей голос не выказал ни удивления, ни удовольствия.
- Произошло что-нибудь исключительное?
- Да, - ответила она без колебаний.
- Что именно?
Кира молчала, не зная, что ответить.
- Что же? - повторил голос. Затем произнес: - Мы передадим ваш привет во время очередного сеанса связи. Всего доброго!
Зазвучал сигнал отбоя, и Кира медленно отошла от аппарата. Постояв немного, вздохнула и решительно вошла в комнату.
Александр сидел, опустив голову. Кира сказала сразу, боясь передумать:
- Ты обиделся? Я и сама не понимаю, в чем дело. Но...
Все остальное, что она собиралась сказать, она проглотила: так несчастен был этот, сидящий в слабом, почти сумеречном свете человек, что сказать остальное значило - совсем растоптать его. И потом, это же все-таки Александр, что бы там ни чудилось!
- Это пройдет, - сказала она. - Уже прошло.
Она заставила себя подойти к нему вплотную - так, что он мог бы снова обнять ее, если бы захотел. Александр не пошевелился. Он лишь пробормотал:
- Я понимаю...
- Это от сумерек, - неуверенно произнесла она. - Знаешь, бывает так...
- Ты хотела есть, - сказал Александр. - Все готово.
Он встал и включил яркий свет, и Кира стала вглядываться в него внимательно, как в незнакомого.
6. МЕЖДУ ВЕЧЕРОМ И НОЧЬЮ. ДОМА
Да, это был все-таки Александр, но какой-то странный. Они расстались считанные часы тому назад, но он изменился намного сильнее, чем можно было ожидать. Кира не заметила этого сразу же потому, что стояли сумерки, и еще потому, что знала: это - Александр; так что не было нужды пристально вглядываться в его давно уже изученное лицо. В миг, когда ей почудилось, что это - кто-то другой, каждая черточка его лица, выхваченная отдельно, стала, наоборот, казаться ей незнакомой, как это бывает с любым привычным словом, если повторять его множество раз, вслушиваясь, как будто встречаешься с ним впервые; слово начинает казаться чужим, странным и лишенным смысла. Теперь же она вглядывалась в Александра осмысленно, и с каждым мгновением удивление ее возрастало все более.
