Пригибаясь от холодного ветра, мужчины вбежали во двор. Домофон откликнулся протяжным гудением, ответил женский голос:
– Проходите! Третий этаж…
– Спасибо!
Дверь распахнулась прежде, чем Ермаков успел нажать кнопку звонка. Он много слышал про Авдеева, а вот увидеть пришлось впервые в жизни. Любой следователь – физиономист. Внешний облик человека – как визитная карточка, по ней можно сделать предварительное заключение о характере ее обладателя. Особенно это становится заметно с возрастом. Мы имеем ту внешность, которую заслужили. Давно подмечена особенность русских мужчин, – выражение лиц, как у воинов. Как-то раз Ермаков разговорился в пивном баре с мужчиной, тот оказался военным историком. Он рассказал, как происходил расстрел дезертиров в немецкой армии. Виноватых отправляли в тыл, а спустя время в часть приходило уведомление. Приговор приведен в исполнение. После Сталинграда число дезертиров умножилось в разы. Процедура отправки сбежавших с поля боя солдат и унтер-офицеров стала обременительной, дезертиров начали расстреливать перед строем. Результаты подобной практики оказались поразительными. Солдаты отказывались воевать, часть приходилось расформировывать.
– Это все национальный характер! – оживленно объяснял захмелевший историк. – Недаром возникла поговорка: что русскому хорошо, немцу – смерть! Помните лица наших сограждан на заграничных курортах? Мы словно на войне! И это не важно, русский вы, еврей или татарин! Парадокс заключен в том, что нам необходима война. Война нас сплачивает, мы, россияне, способны реализовываться только в экстремальных условиях. Иначе нам скучно, оттуда и пьянство… – Он жадно допил свое пиво. – Новое время рождает новые образы, – продолжал историк. – Развращенная сытость западной цивилизации проникла в нашу культуру как чумная палочка. Им не удалось сокрушить нас войной, потому что русский человек научился выживать там, где крыса сдохнет. Мало сказать – выживать! Он будет сражаться! И тогда Запад внедрил бациллу сытости. Страшная вещь, скажу я вам! Римская империя пала, когда в нее проникла эта разлагающая сытость!
Историк изрядно набрался, его глаза жадно блестели, язык немного заплетался, но ход мысли он не терял.
– Что плохого в сытости? – усмехнулся Ермаков.
– Один умный человек сказал: чрезмерная сытость погубила больше людей, чем голод. А вы оглянитесь вокруг, Гриша! Народилось племя счастливых идиотов. Массовая феминизация мужского пола! Молодые парни напоминают сусликов! А ведь еще недавно мы все были, как голодные волки, сильные, поджарые и злые! Через двадцать лет наше поколение вымрет, и страну завоюют без единого выстрела…
Встреча в баре состоялась неделю назад, сразу же после семейного скандала. Глядя на Авдеева, капитан вспомнил слова историка. Перед ним стоял стареющий, полный сил волк-переярок. Крепкий мужчина среднего роста, коротко остриженный ежик волос серебрился на свету. Лицо было самым обыкновенным, увидишь на улице – пройдешь мимо, но, встретившись с ним взглядом, поневоле хотелось отвернуться. Глубоко посаженные, как у медведя, глаза смотрели цепко, взгляд выражал волю, решимость и мужскую агрессию, которая воспринимается на интуитивном уровне. Нос был расплющен от ударов, скулы покрывала сеть мелких шрамов, обычно незаметных, – следствие многолетних занятий единоборствами. Ермаков был немного разочарован, он ожидал увидеть рослого богатыря, а рост человека-легенды не превышал метра восьмидесяти. Авдеев улыбнулся, жесткое выражение лица преобразилось, капитан поневоле улыбнулся в ответ.
– Ожидал увидеть героя комиксов, Гриша? – усмехнулся Сергей.
Ермаков смутился – этот неказистый парень, больше похожий на пожилого тренера по боксу, прочел его мысли.
– Было такое…
– Время поправит! Проходите!
Мужчины вошли в прихожую, капитан заметил систему слежения. Небольшой монитор фиксировал картинки на лестничной площадке и во дворе.
– Береженого Бог бережет, а не береженого конвой стережет! – рассмеялся Авдеев, протягивая руку.
Рукопожатие было твердым, ладонь небольшой, но будто вытесанной из камня. Навстречу вышла миловидная, белокурая женщина лет сорока. На скулах играли ямочки, а глаза были прозрачно-синие, как морская гладь в час заката.
– Жанна! – Она улыбнулась. – Кофе? Вы голодны?
– Кофе, если можно… – сказал Редько.
– Конечно, можно! А вы? – Она посмотрела на Ермакова.
– Только кофе, спасибо!
Они прошли в гостиную, Авдеев жестом указал места за столом, Жанна удалилась на кухню, откуда послышался шум кофемашины. Ермаков понял, что он голоден, но попросить бутерброд постеснялся. Позавтракал кое-как, а после стресса у него всегда повышался аппетит. Наташа и на этот счет имела мнение, вычитанное в Интернете. Гормон стресса, кортизол, одномоментно понижает уровень сахара в крови. Теория белыми нитками шитая, как и весь остальной трэш, блуждающий в сетевых просторах.
– Перейдем сразу к делу, парни? – предложил Авдеев.
– Согласен! – кивнул Редько.
– Ты, хлопец, жених моей дочки?
– Я на это надеюсь… – Андрей смущенно улыбнулся.
