– Ara! – радостно кивнул Федя. – Больница Пряжка. И я там был!
Священник остановился.
– Что ты сказал?! Ты знал Ямпольского еще в больнице?!
– Господин Роман обещал мне… – он запнулся, вспоминая зазубренные слова. – Силу и Власть! Силу и Власть! – Он тут же погрустнел и повторил в четвертый раз: – Но я делал о-о-о-чеень плохие вещи! Идем, – потянул он священника за рукав, – сегодня ночью все свершится…
– Что должно свершиться этой ночью?
– Важное! – Федя внушительно поднял палец. – И я получу силу, власть и исцеление!
Он, не глядя, набрал цифровой код на панели, дверь распахнулась, холодный ночной воздух обжег щеки. Они миновали двор, плотно заставленный автомобилями. В дальнем углу темнел силуэт машины скорой помощи.
– Сюда! – Федя указывал на темнеющий в стене дверной проем.
Священник немного поразмышлял и решился задать мучающий его вопрос:
– А ты что-нибудь знаешь про брата-близнеца господина Романа?
– Ага! Правая рука!
– Почему правая рука?
Они вошли в подъезд, здесь было темно и сыро. Федя повернул выключатель, тускло загорелись лампы дневного света. Впереди была узкая лестница, вероятно, раньше здесь находился черный ход.
– Левая рука правит миром, – шумно сопя на ходу, объяснял Федя, – а правая рука ей помеха. Но сегодня, в праздник Самайн, господин Роман избавится от владычества правой руки.
– Правая рука – Альберт Ямпольский?! – воскликнул священник.
– Ага!
– А где он?!
– Здесь! – Федя указал пальцем на пол.
– В подземелье?
Молодой человек замолчал. Он остановился на ступеньке, вслушиваясь в темноту. За дверью слышался людской гомон, звуки музыки.
– Твои друзья там…
– Ты не пойдешь со мной, Федя?
– Я боюсь… – Он смотрел на носки своих стоптанных кроссовок. – Я делал плохие вещи. О-о-очень…
– Жди меня здесь, Федя! – сказал священник. – Я за тобой вернусь!
Он толкнул дверь и вошел в длинный темный коридор.
Зинченко толкнул ее в спину, захлопнул дверь. Надо быть конченой дурой, чтобы так попасться! Причем она сама отдала смарт!
Она вытянула руки и пошла вперед наугад. Двадцать четыре шага, и пальцы уткнулись в противоположную стену. А что ты ожидала? Далее она шла, перемещаясь вдоль стены, пока рука не провалилась в пустоту. Оконный проем. Опущенные металлические жалюзи наглухо закрывали окно.
Темнота обнажала древнейшие человеческие инстинкты, обострились зрение, слух и то непостижимое шестое чувство, благодаря которому дикие звери угадывают приближение стихийных бедствий.
Здесь кто-то есть, кроме нее!
– Эй! – крикнула Жанна, спину покрыли колкие мурашки.
Когда Сергей целовал ее в шею, мурашки покрывали спину и грудь, набухали соски. Ему это нравилось, и они оба начинали заразительно смеяться.
– Здесь есть кто-нибудь?!
Ей почудилось, или в дальнем углу комнаты кто-то сдавленно замычал. Человек?! У него во рту кляп?! Богатое воображение нарисовало зловещую картину.
– Я иду к вам! Оставайтесь на месте! – закричала Жанна и приставными шагами, выставив перед собой руки, двинулась в ту сторону, откуда послышался шум.
Глаза постепенно привыкали к темноте, особенно если смотреть искоса, угловым зрением. Такова особенность сетчатки, стекловидное тело улавливает минимальное количество света при расслабленной мускулатуре глаза.
На полу лежало что-то большое и серое, по габаритам схожее с человеческим телом.
– Кто вы?!
Опять тихий стон, объект пошевелился.
– Я не причиню вам вреда! – закричала Жанна.
Она опустилась на корточки, протянула руку, ощутив тепло голой кожи.
– Все будет хорошо…
Это женщина, определила Жанна, пробежав пальцами. У пленницы были связаны руки за спиной, а во рту находился кляп. Выдернув плотную тряпку изо рта нечастной, она возилась с тугими узлами.
– Марина… – прошептала пленница. – Они ее убьют. Очень плохие люди…
– Рад вас видеть, господа сыщики! – сказал Ямпольский.
Бизнесмен сидел в старинном кресле, напоминающем трон, – нечто похожее Ермаков видел в Эрмитаже, когда ходил туда с сыном. Резные ручки были покрыты сусальным золотом. Высокий подголовник, украшенный гербом в виде стоящего на задних лапах льва, был вытесан из твердых пород дерева, ножки кресла являлись искусной имитацией копыт.
Ямпольский сменил деловой костюм на черное трико, широкие плечи покрывал плащ с кроваво-красной подкладкой, ткань свободно спадала на пол. Все вместе выглядело смешно и страшно. За его спиной была видна импровизированная арена, сокрытая занавесом из плотной ткани. Справа от него стоял Копейкин в спортивном костюме. Он по-приятельски подмигнул капитану своим жутковатым красным глазом, а слева от трона было нечто живое, накрытое простыней. Оно шевельнулось, послышался стон.
Там человек, догадался Ермаков.
Стоило им войти в кабинет, к их затылкам тотчас приставили стволы оружия.
– Не двигаться! – приказал голос.
Ермаков скосил глаза назад, за спиной стояли четверо вооруженных мужчин. Крепкие, спортивные парни. Охранник бесцеремонно расстегнул молнию на его куртке, достал из кобуры пистолет. Другой быстро и умело связал обоим мужчинам руки за спиной.
