Я всегда знал, что повесть об Эндрю Томасе будет трилогией. Просто мне потребовалось шесть лет, чтобы понять, как ее закончить.
Говорят, то, над чем ты смеешься,
Возьмет верх над тобой,
И ты станешь монстром,
Чтобы монстр не одолел тебя.
Юкон, Канада
Осень 2004 года
Начало октября.
Холодный полуночный дождь колотит по жестяной крыше.
– Неплохо бы хлебнуть виски, – сказала Вайолет. – Согреть кости.
Я подбросил в огонь еще одно березовое полено и отполз назад, на ковер из медвежьей шкуры, где со своим бокалом вина разлеглась Ви.
– Уже замерзла?
– Я – девушка южная. Мне всегда холодно.
– Неприятно говорить такое, но эта зима не сулит тебе ничего хорошего.
– Насколько здесь бывает холодно? При самом худшем сценарии?
– Пятьдесят ниже нуля. В плохой день – шестьдесят.
– Даже из постели не вылезу.
Я отпил вина, посмотрел на отблески пламени, пляшущие на стропилах над лофтом, некогда служившим мне кабинетом, а теперь ставшим спальней для Вайолет и детской для ее четырехмесячного Макса. Малыш блаженно спал в самом теплом месте дома, там, где собиралось все тепло от огня.
На лице Вайолет причудливо играли тени.
Я гнал от себя эту мысль, боролся, пытался не обращать внимания, но не мог отрицать того, что чувствовал в глубине души. Я влюблялся… по уши… в эту женщину.
– Что такое? – спросила Ви.
– Ничего.
– Нет… ты так смотришь…
– Не знаю, о чем ты.
Она ухмыльнулась:
– Ты в меня втрескался, Энди?
Я покраснел до кончиков ушей – и думал только о том, заметно ли это в полутьме.
– Слегка, ты уж прости.
– Ничего, это вполне понятно. Я же очаровательна.
Рассмеявшись, я лишь на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл, Вайолет наклонилась так близко, что я уловил аромат вина в ее дыхании.
В зеленых глазах – черные крапинки. А ведь раньше и не замечал.
– Вайолет…
– Я этого хочу.
– Ты уверена? Потому что, если сомневаешься…
Она заставила меня замолчать поцелуем.
Легким.
Нежным.
Зовущим.
Мне хотелось, чтобы он продолжался всю жизнь.
Мы растворялись друг в друге, от ее губ к моим словно шел электрический разряд. Я провел рукой по изгибу ее бедра, подумав, насколько далеко мы зайдем.
– У меня этого не было, – прошептал я. – Не было долгое время.
– Не было чего? О чем ты говоришь?
– Ни о чем. Я просто…
– Погоди. – Она отпрянула. – Ты полагаешь, нам следует переспать?
– Нет, я просто подумал…
– Я шучу, следует.
– Зачем ты меня мучаешь?
– Может, потому, что это так легко? – Она поставила бокал на дощатый пол и притянула меня к себе. – Скажи правду: сколько раз ты воображал себе этот момент?
Я улыбнулся, чувствуя ребрами ее бедра.
– Ты через многое прошла, Ви.
– Мы оба прошли.
– Еще и года не минуло.
– У меня было достаточно времени, чтобы узнать тебя. И не пытайся отговорить.
И я поцеловал ее; мои руки блуждали по ее телу, словно открывая для себя какое-то чудо. Позади нас ярился огонь, дождь добавил прыти. Множество раз я воображал этот момент – по крайней мере, с начала лета, – но то, что происходило сейчас, не было похоже на мои мечты. Теперь я любил ее, и никакие фантазии не могли с этим сравняться.
– Хочешь перебраться в мою постель? – шепнул я ей на ухо.
– Да, пожалуй.
Я насилу смог от нее оторваться. Какое прекрасное место… Я встал на колени и помог ей подняться.
– Боже, ты прелестна.
Я бы раздел ее прямо там, в свете огня, если б не было так холодно. Как жаль, что мы не занялись этим теплой летней ночью…
– Только на секунду сбегаю наверх, – сказала Вайолет. – Иди, забирайся под одеяла и согрей нам постель.
Поднявшись, я двинулся по холодным доскам пола в темный закуток под лофтом, где стояла моя кровать.
Вино ударило в голову, наполняя ее приятным шумом.
Вайолет поднялась по лестнице в лофт.
Под свитером бухало сердце.
Добравшись до постели, я отбросил одеяла, размышляя, следует ли ожидать ее обнаженным и не сочтет ли она это неприкрытой пошлостью.
Решив на всякий случай пока не раздеваться, я заполз под одеяла.
Я слышал, как прямо надо мной Ви ходит по скрипучим доскам, и думал о том, сколько ночей пролежал здесь в темноте, прислушиваясь к ее шагам, надеясь, что она испытывает те же чувства, что вдруг решит прокрасться посреди ночи и лечь ко мне в постель. Какая-то часть меня все еще не верила, что это вот-вот произойдет.
Под одеялами было холодно, и я натягивал их до самого подбородка, чтобы сберечь тепло, когда Вайолет завизжала.
Я вскочил.
– Энди! – пронзительно кричала она.
Выпрыгнув из постели, я ринулся к лестнице, крича на ходу:
– Что случилось?
– Он исчез!
Я шагнул в лофт.
Темнота – и больше ничего, кроме отблесков пламени, отраженного металлом и стеклом.
– Кто исчез? – спросил я. Едва глаза привыкли к темноте и мне удалось рассмотреть Ви, склонившуюся над колыбелью и шарившую в одеялах, как все стало понятно.
– Макс.
– Он никак не мог выползти наружу?
– Энди, ему четыре месяца. Он даже переворачиваться не умеет.
Я включил лампу и подошел к Вайолет.
