– Фашизм, хотите сказать? Да, так принято считать, что подобные рассуждения попахивают фашизмом. Но через сто лет, когда два человека из трёх будут иметь серьёзные отклонения в развитии, люди будут вынуждены прислушаться к этим идеям. Я не спорю, среди инвалидов очень много сильных людей, даже можно сказать, что инвалидность их сделала сильней и у них есть чему поучиться здоровым, которым при их здоровье хватает наглости хныкать или пропивать его. Брюшко отрастят и скулят – догадайся, кто из них в большей степени инвалид. Я знаю людей, которые без ног ходят, и ходят так, что никто даже не догадывается, что у них ног нет. О чём говорить, если инвалиды уже свои Олимпиады устраивают, тогда как многие условно здоровые на турнике ни разу подтянуться не могут, вообще своим телом не владеют. Надо учиться у этих людей силе, но в нашем слезливом и всё время причитающем обществе, в нашей охочей до соплей культуре больных и слабых, особенно детей, принято делать ещё слабее хныканьем и сюсюканьем. Люди не хотят быть сильными, им удобней стяжать жалость и сострадание. Теперь многие женщины все девять месяцев лежат «на сохранении», дышат выхлопными газами с улицы через форточку – в городах это называется «проветривать помещение» – и глотают таблетки. Чего они там сохраняют, спрашивается? Болезни и аномалии своего будущего ребёнка. При искусственном поддержании такой беременности, тяготеющей к самопрерыванию, происходит сохранение всех этих отрицательных факторов. В естественных условиях генетические нарушения и мутации отсеиваются за счёт выкидышей или бесплодия. Раньше банальная импотенция была гарантированным препятствием к передаче дефектного генетического материала следующим поколениям. Но теперь придумали таблетки, с помощью которых любой старый пердун в состоянии зачать ребёнка, передав ему целый букет своих возрастных заболеваний и отклонений, что раньше было просто невозможно – таких чудо-таблеток не было. Вы посмотрите вокруг: все жрут какие-то таблетки! Многие уже не мыслят своей жизни без них. Даже совсем молодые семьи имеют целые арсеналы разнообразных лекарств и считают это признаком медицинской грамотности. Это нормально? Как говорится, дешевле похоронить, чем таблеток на всех напастись. Детей рожают слабых, болезненных, над ними трясутся, доказывают, что они не смогут жить самостоятельно, чем формируют у них истеричный характер в стиле «мне все должны, а то щас помру, и всем стыдно будет». Во многих городах уже приходится создавать специальные условия для перемещения инвалидов, которые с рождения не могут ходить, не способны себя обслуживать, их нельзя оставлять одних, потому что таких людей всё больше и больше. А медицина вытягивает деньги. Сначала она помогает женщине за деньги выносить нежизнеспособного ребёнка, потом за ещё большие деньги лечит его. И «лечение» это может длиться до бесконечности. Пока деньги не кончатся. В нашей стране медицину сейчас никто не финансирует, поэтому она вынуждена делать себе рекламу, доказывать людям, что тем без неё никак.
– Ну, к стоматологу-то Вы ходите? Я смотрю, у Вас зубы хорошие, и все на месте.
– А зубы мне пока ещё рано терять.
– Ничего себе «рано»! Мы внуку уж две пломбы поставили.
– Это когда сверлят?
– Неужели никогда не делали? Кошмар! Вам и в самом деле медицина совсем не нужна.
– Видимо, потому что я конфет не ем. В детстве это дефицит был, мать только на Новый год ездила за ними в Ленинград, стояла в километровых очередях. Но их не столько ели, сколько смотрели, как на сувенир. Поэтому привычки есть сладкое не сформировалось. С современными детьми сложнее – магазины завалены какой-то сладкой дрянью на палочке всех цветов радуги. И вот с этой палочкой теперь через одного ходят, у некоторых она как сигарета изо рта торчит.
– Это Чупа-Чупс называется, – любезно подсказала Людмила Евгеньевна.
– Я бы гуталин с таким названием не купил, а они это в рот суют. Что это? Еда? Что-то полезное там есть?
– Психологи говорят, что повальная страсть всё время жевать жвачку или сосать леденцы является признаком хронического стресса у современных людей.
– А чем таким заняты нынче люди, что у них стресс? Я понимаю, когда стресс у тех, кто самолёты строит или мосты возводит и волнуется: не рухнет ли их творение в первый же день. Но кто у нас сейчас что-то строит, создаёт, возводит? Все только жуют это дерьмо на палочке. Даже из детских колясок она торчит – там тоже стресс? Одни конфеты жрут, другие водку хлещут, третьи таблетки глотают горстями – у всех стресс. Ох, уеду в тундру жить.
– Там сейчас тоже кризис. Экологический.
– Только это и останавливает… Всё-таки у нас было счастливое детство. Мы были глупее современных детей, но лучше ограждены от всякой дряни. Был дефицит на конфеты, теперь они доступны, зато зубы выпадают уже у дошкольников. Я со своими воюю, я им говорю: «Организм – не помойка, чтобы в него пихать всё подряд. Надо сортировать мусор, который в себя закладываешь».
– Сколько их у Вас?
– Трое.
– Господи, здесь у всех такие семьи огромные!
