– На себя. На своё развитие, образование, на грядущую старость, на охрану окружающей среды, на развитие общества. Природа капитала очень интересна, она вынуждает вкладываться в общество, потому что богатому рано или поздно надоедает жить среди оборванцев. Как это происходит? Капиталист, пресытившись богатством, хочет видеть вокруг себя не заискивающих перед ним нищих рабов, которые в случае чего воткнут ему нож в спину, не ветхие хибары, посреди которых торчит его дворец, не безграмотных пьяниц, среди которых буду жить его хорошо образованные дети. Богатому человеку очень тяжело жить среди нищих – мир капитала это давно понял. Он понял, что от основной массы населения, которое живёт бедно, в элитные посёлки не спрячешься, как это делает современная российская знать. Капиталу скучно щеголять богатством перед теми, у кого вообще ничего нет, чем опять-таки грешат многие русские богачи. Капитал пришёл к выводу, что надо все слои общества постепенно привести к приемлемому уровню, иначе распадётся и общество, и само государство, и капиталу тоже мало не покажется. Люди с разным уровнем доходов перестают понимать друг друга, как иностранцы. Но если иностранцам можно дать переводчика, то между бедным и богатым диалог невозможен даже с переводом. Именно поэтому раньше ошибочно считалось, что социалистическая революция необходима. Но двадцатый век показал, что многие капиталистические страны перешли к социализму без всяких кровопролитий. Россия же, где революция случилась, зашла куда-то не туда, затратив кучу ресурсов на истребление собственного населения и гонку вооружений, которая ей так и не понадобилась. Теперь у нас и не капитализм, и не социализм.
– На феодализм больше похоже.
– Согласен. И по повадкам сейчас богатый русич больше похож на барина-самодура, а не капиталиста. Капитал тупо проматывается, фактически смывается в унитаз. Среди предпринимателей один из тысячи соображает, чем он занимается, понимает смысл своего предприятия. Остальным без разницы, что перепродавать: алюминий, лес или трусы. Настоящих толковых предпринимателей всегда мало. Вот здесь Леонтьев – единственный из всех, пожалуй, кто обладает предпринимательской жилкой. Он один даёт третью часть городского дохода. До него допёрло в какой-то момент, что наша земля и строительные материалы бьют мировые рекорды дороговизны совершенно безосновательно. Те халупы, в которые у нас всё население распихано, не стоит тех денег, которые с народа за них дерут. Они отвратительно сделаны из самых отвратительных и дешёвых материалов. Земля у нас тоже ничего не стоит. Заоблачные цены на землю оправданы только там, где много желающих на этой земле жить. На нашей земле никто жить не хочет – бегут отсюда так, что целые дома в пригодном для жизни состоянии бросают. Видели, наверно, сколько здесь домов брошено?
– В России такая картина везде. Кроме Москвы и Подмосковья.
– На такую землю надо сбрасывать цену, чтобы её хоть как-то худо-бедно заселить. Но у нас в Администрации сидят идиоты, которые на пустующие уже десять лет участки выставляют ценники с шестью нулями, чтобы их ещё двадцать лет никто купить не мог. Потому что у населения на конце зарплаты только два нуля. Нет у населения денег, нет! Нет сбережений – сгорели все сбережения, у кого были, инфляция сожрала, денежные реформы доели. Никак до нашей власти не допрёт, что они правят в стране с бедным населением. А Леонтьев этот придумал строить много и дёшево, потому что материалы все рядом. И материалы высокого качества – натуральный камень, настоящая древесина. Стекольный комбинат тут недалеко есть, карьеры с глиной и песком – ничего не надо привозить за тридевять земель, тратиться на дорогу и доставку. Выстроил целую улицу, сумел привлечь покупателей, потому что не заламывал цену. Никто уже не помнит, как эту улицу раньше называли, но в народе зовут Второй Леонтьевской. Здесь плохая почва для садоводства и огородов, северная, каменистая, больше глина, а не земля. Он и эту проблему решил: забрал навоз у местных совхозов, в котором те тонули. Ил взял в прудах и озёрах, торф на болотах, где раньше было много разработок. Рассчитал всё, отладил, и пошли у него обороты, что живи – не тужи. Не рассчитал только, что живёт в стране, где не любят такие обороты.
– Я слышала на него милицейский рэкет наезжал, чуть не убили. Он был вынужден просить помощи у Авторитета. Говорят, даже душу готов был ему продать, лишь бы спас от этих бандитов в погонах.
