Часовщиком работал мрачный мужик в инвалидном кресле, говорили, что бывший сослуживец Авторитета. Только не уточняли, по какой именно службе. Но острый глаз, твёрдая рука и завидная усидчивость выдавали в нём снайпера. Никто не знал, как его зовут, да и не интересовались особо, а так и звали – Часовщик. Был там ещё Ювелир, как старый верный пёс, весь в шрамах. Но этот редко появлялся, только в крайних случаях. Он, в самом деле, умел паять золото и вязать цепи, но к нему за этим почти не обращались. Ювелиром его в большей степени звали за виртуозные способности в изготовлении и ремонте оружия, как холодного, так и огнестрельного. Как заводского, так и самопального, которое не подпадало по своим характеристикам ни под один из существующих серийных видов. Ещё он замечательно переделывал гражданские и служебные стволы, широкому распространению которых способствовала сложная криминальная обстановка в стране, в боевые. Некоторые любопытствующие ротозеи поначалу удивлялись, зачем в таком захудалом городишке, где не каждая женщина украшения носит, свой ювелир. Но особо удивляющимся Авторитет объяснил лично: «Не ваше собачье дело». Поэтому все вопросы вскоре сами собой отпали.
Был там ещё некий Казначей, но его уж совсем мало кто видел, поэтому и не сказать, как он выглядел – и слава богу. Ведал он кассой всей организации, которую они создали ещё лет десять назад, но не растащили даже в отсутствие Авторитета. В немалой степени благодаря стараниям этого самого Казначея. Любые поползновения чьих-то шаловливых ручонок до денег общака он пресекал до примитивного просто – отсечением этих самых ручонок. Даже у тех участников банды, которые занимали в ней весьма значительные посты и периодически пробовали бунтовать – бандиты же, что с них взять. Дай волю – всё растащат. И ведь ладно бы на дело какое потратили, а то могут любые, даже самые сумасшедшие деньжищи спустить на галиматью типа шлюх и жратвы в дорогих ресторанах. Но общак – это вам не госбюджет. В бюджет кто только ручонки не запускает, а их за это… повышением оклада «наказывают», чтоб поменьше воровали. И не найдётся там такого Казначея, который даст крепкой лапищей по этим ручонкам, а ещё лучше – рубанёт тесаком. На древнем и мудром Востоке ещё до нашей эры знали, что ворует человек преимущественно руками. Гребёт и загребает, как невроз какой. Поэтому вылечить его от такой шалости можно только отделением шаловливой конечности от остального организма… Отдавало от подобной практики службой Казначея в какой-то азиатской «дружественной» республике, но в данном случае охотников выяснять подробности не нашлось.
В Дом Быта после его реконструкции мало кто ходил, но фирма сия процветала. И не от наплыва посетителей. Шастали туда всякие подозрительные личности такого вида, с какими лучше в один подъезд не заходить, шептались о чём-то с Часовщиком, а тот уже «записывал» их на приём к Авторитету. Нередко туда бегал и начальник милиции. Наверно, командирские часы чистил. ОВД, кстати, после возвращения Авторитета, вскоре перевели в другое здание, где раньше была музыкальная школа, а ещё до Войны – мужская гимназия. Здание тоже немолодое и виды видавшее, но пока ещё не аварийное. Учитывая, что совсем безаварийных зданий в городе уже не было как таковых. И сделали там такой же ремонт. По европейским стандартам. И туда слонялись изумлённые обыватели, поглазеть на красоту такую, как в музей, включая камеры временного содержания.
– Вы тут совсем одичали. Без меня, – философски размышлял Авторитет, наблюдая безмерное восхищение земляков обычными пластиковыми окнами, которые на зиму не надо утеплять и при закрывании дополнительно шпингалетами подпирать. А то и гвоздями приколачивать. Желательно, кривыми и ржавыми.
Вскоре он ещё больше удивился. На него пробовал наехать какой-то задохлик – дитя криминальных сериалов: дескать, ты не по понятиям живёшь, братву не уважаешь! Позвоночник прямо держать не научился, тополь безъядровый, а про понятия чего-то уже лопочет. Поколение Авторитета так в начальной школе выглядело, как нынешние охнарики двадцати пяти лет от роду, да ещё пытаются под какого-то
Он сразу понял, что убьёт его. Не выдержит. Как же ему действовали на нервы такие дуры! Не дураки даже, а именно дуры в мужском обличии. Он не знал, хохотать или плакать, когда на него выходили щенки, по недоразумению вообразившие себя волками:
– Константин Николаевич, возьмите меня к себе на работу!
– А что ты умеешь делать?
