Но вот намечается стадия пассивной ассимиляции, которая характеризуется ослабеванием всех государственных институтов, в первую очередь экономических, и началом компромиссов с организованной преступностью, приводящих к появлению выгодных для властных структур институтов теневой экономики, умеренной коррупции и взяточничества. В искусстве и СМИ ведётся пока мягкая своеобразная подготовка к созданию если не позитивного, то нейтрального образа преступного мира. Идут двусмысленные намёки на нечистоплотность тех, кто пытается бороться с этим (не таким уж и страшным) миром или хоть как-то противостоять ему. Значительная доля кино и музыки отводится теме зоны, создаются специальные каналы или радиостанции для любителей шансона типа «Мурки» под видом высших завоеваний демократии и учёта плюрализма мнений. Всё бы ничего, но незаметно исчезают все другие тематики и разновидности передач.
На стадии активной ассимиляции коррупция становится уже безмерной, не поддающейся даже приблизительному описанию и исчислению. Организованные преступные формирования проникают во властные структуры и обеспечивают себе возможность действовать параллельно с официальной властью. Государство в этот период утрачивает контроль над ранее осуществлявшимися процессами взаимодействия с преступностью, а преступные формирования оказывают крайне существенное влияние на экономику и политику. Остаются нераскрытыми даже самые резонансные преступления, от которых трясёт всю страну «до самых до окраин». В искусстве и СМИ образ преступника окончательно обретает черты положительного героя, а противоборствующие ему силы уже недвусмысленно переводятся в разряд героев негативных, отрицательных: «Знаем мы этих ментов – они сами все продажные!». Уже не двусмысленно, а открыто культивируется аморальность противодействия насилию с помощью обращения к органам охраны правопорядка или лицам, выполняющим их функции. Проще говоря, представление о том, что сообщать в милицию о готовящемся преступлении, «стучать» – подло. Так в армии жалоба офицеру на старослужащего, избившего новобранца, автоматически делает этого новобранца «изгоем» среди своего призыва, и, прежде всего, в собственных глазах. Если кто-то увидел, что его знакомый сел за руль пьяным и может сбить человека, пусть лучше собьёт, чем сообщить об этом в ГАИ, стать предателем и стукачом. В фильмах крутые герои, ежели их кто обидел, никогда не обращаются в милицию, а делают морду кирпичом, берут в руки обрез и… Дальше рассказывать не имеет смысла – легче любой современный боевик посмотреть.
Отдельные жалобы отдельных граждан на засилье такого «искусства» и насаждение аморальной морали результата не дают, им советуют переключать каналы, если надоедает смотреть на прелести блатного мира: «Не нравится – не жри!». Хотя по каналам скакать тоже бесполезно, так как другие проекты вообще перестают финансироваться. Криминальные боевики и детективы становятся основным видом кино и литературы. Какой канал ни включи, а там – фильмы об убийствах, грабежах, расчленении трупов. Какую книгу ни возьми, там – то же самое. Каждый «уважающий себя» канал помещает в сетку вещания такие «нужные и отвечающие нормам современности» передачи, как «Криминальные новости» или «Криминальный вестник». Львиная доля газет и журналов даже при беглом взгляде содержит в своём названии намёк на криминальное повествование: «Крими-Нал», «Криминон», «Крим-экстрим», «Кримнозём», «Кримнисекс», «Криминотрафик», «Криминафиг» и так далее. Речь рядовых граждан от блатных вкраплений и тюремных заимствований коверкается настолько, что наряду с учебниками «Как выучить феню за две недели» имеет смысл издавать самоучитель «Как очистить родную речь от арготизмов хотя бы за два года?!».
