Любой звонок, даже в театре, раздается неожиданно. Опера предупредили о возможном визите, однако, когда в дверь позвонили, Тиша вздрогнул, подошел к двери на цыпочках и пьяным голосом спросил:
- Кто будет?
- Будет телеграмма, - ответил женский голос.
- Хозяин спит, а я открыть не могу, замки не освою, - жалостливо сообщил Тиша, - приезжий из Тамбова, положите в ящик.
Тиша не сомневался, кто за дверью, но в глазок глянул.
Перед дверью стояла женщина. И тут Тиша вспомнил, что пожарная лестница проходит рядом с окном третьей комнаты. Он был настоящий оперативник, не стал оборачиваться, шагнул к дивану, и если в квартиру уже проникли, а должны были, дело-то плевое, то из соседней комнаты через дверь его не видно.
- Так расписаться надо, - канючила почтальонша.
Тиша не ответил, подошел к двери во вторую комнату, как раз когда из нее выскочил качок в кожанке, обучали его, видимо, в Голливуде. Он впрыгнул в комнату раскорякой, держал пистолет двумя руками и выплюнул хрипло:
- Руки!
При таком раскладе Тиша за свои действия не отвечал ни перед прокуратурой, ни перед ООН. Оперативник рубанул рукояткой пистолета нападавшего по голове, по принципу: куда ни врежь - мало не покажется.
И, пока бандит падал, Тиша, довольно субтильный паренек, проскочил дверной проем и оказался между окном и дверью, когда нападавшие были уверены, что он в большой комнате.
- Слушай, партизан, мы знаем, что ты один, а нас двое. У нас "Калашников", у тебя "макар". Ты нам не нужен.
Очередь полоснула по двери. Слава Богу, Толик спал на диване у внутренней стены, а пули разлетелись веером по комнате, но попали во входную дверь и комод.
- И комсомольцев нет, а упрямые остались, - видимо, одного из бандитов тянуло на философию.
- Пошел он на хер! - второй оказался в обращении проще и швырнул в комнату слезоточивую гранату.
Тиша сел на корточки, зажал физиономию пыльной портьерой. Граната лопнула, по комнате поплыл зеленоватый туман. Толик сел на диване, закашлялся и закричал нечто невразумительное.
- Сука, своего удавим! - в комнату влетели оба, один с автоматом.
Тиша никогда не знал, что он человек рассудочный, спокойный, вел себя, будто это не первая боевая схватка, а он так каждый день развлекается. Расстояние два-три метра - пустяк, однако должны быть нервы. Тиша думал только о хозяине квартиры. Он выстрелил в спину автоматчику, во второго - куда попадет.
В последний момент Тиша увидел на полу пистолет и тянувшуюся к нему руку. Оперативник ударил ногой по пистолету, по руке и услышал автомобильный сигнал милицейской машины.
Менты уже поднялись по пожарке, кричали:
- Всем лежать! Всем лежать, руки за голову!
Газ хоть и слабо, а доставал. "Свои потопчут", - подумал Тиша и угадал. Он сложился, защищая печень и прижимаясь почками к стене, отодвинул свой пистолет на безопасное расстояние.
Удар тяжелого ботинка пришелся по ребрам, но Тиша знал, как работает ОМОН, ему предлагали приподняться и раскрыться. Он видел нависающие над ним ноги и подумал, что это в лучшем случае больница, а то и реанимация.
- Я свой, мой пистолет у вашего левого ботинка, командир, - сказал Тиша, четко выговаривая слова.
Огромная рука опустилась, схватила пистолет, через секунду раздался голос:
- Из этого пистолета стрелял ты? Тиша боялся подняться, но и лежать, забившись в угол, было унизительно. Он выбрал среднее, рванулся вдоль подоконника, обдирая ребра о батарею. Судя по звуку, омоновец не удержался, ударил ногой и взвыл. Тиша уже был за столом, тут его прорвало: - Уголовный розыск! Старший лейтенант! Трупоеды, прибежали на поминки и гуляете! - он схватил стул.
- Спокойно, старлей, спокойно! Разберемся! - человек в камуфляже закашлялся. Хотя и распахнули и окна и дверь, остатки химии еще болтались в воздухе.
Солдат, пытавшийся сделать Тише больно, положил на стол "Макарова", Тиша достал свое удостоверение, хотя людей в комнату набилось порядочно, они раздвинулись, стало свободнее, да и мандраж прошел. Один из нападавших лежал без сознания, другой - без признаков жизни, третий - с простреленным плечом, ему требовалась перевязка. Видно, старший из ОМОНа умел не только ломать и крушить, он посмотрел удостоверение Тиши, спросил:
- Получается, старлей, вы один на четверых напали?
- На диване хозяин квартиры лежит, я его охранял, эти ворвались.
- Ладно, я всех забираю, оружие твое пока побудет у меня, поедем разбираться.
- Это вряд ли. - В дверях стоял Гуров. - Вы маску-то снимите, душно. - Сыщик протянул Тише его удостоверение и пистолет. - Я чуть не тридцать лет с открытым лицом работаю, жив пока. И ваши документы, - он протянул свое удостоверение, положил в карман удостоверение омоновца. - Окно закройте, холодно. Выведите своих людей на улицу и ждите. Спасибо, лейтенант, за помощь, отметим в приказе.
Омоновцы, словно големы, прошагали к двери, санитар перевязывал раненого, Станислав невозмутимо расставлял мебель, приводил комнату в порядок, Толик скулил на диване. Тиша, обхватив себя руками, пытался унять озноб.
