— Технологии пережили фазу роста только после появления фундамента — интернета, верно? — говорил мужчина с густым голосом, медленно обводя взглядом зал. — Здесь то же самое. Генетическое картирование, генная инженерия — вот основа, и теперь всё стремительно развивается.
Вот он, мой шанс.
— Простите, — слегка подался вперёд, — вы ведь участвовали в IPO Agios в июне?
Он резко повернул голову.
— Что? Откуда ты знаешь?
Легко выдержал его взгляд и едва заметно улыбнулся.
За утренней чашкой крепкого чёрного чая пролистывал отчёты по всем биотех-компаниям, которые Голдман вывел на рынок в этом году. План был прост: проверять по одному имени. И с первой попытки попал в яблочко.
— Разве это не та сделка, которая выиграла больше всего благодаря генетическому картированию, о котором вы только что упоминали? — продолжал спокойно, слегка понижая голос, будто делился тайной. — А если учесть хайп вокруг технологии CRISPR, потенциал роста у компании просто колоссальный. Честно, не верится, что это ваша работа!
Специально подобранная лесть — как хорошо выдержанный коньяк. Чем конкретнее, тем лучше. Идеально — подчеркнуть реальное достижение.
— Откуда ты всё это знаешь? — в его глазах мелькнул интерес.
— Я выпускник медвуза, — ответил почти небрежно, — всегда интересовался этой сферой.
— Медвуз? — он прищурился, явно впечатлённый.
Комплимент от человека, который разбирается, весит куда больше, чем пустое "ах, как вы круты" от случайного льстеца.
— Как тебя зовут?
— Шон, — произнёс, глядя прямо в глаза.
— Хорошо, Шон, — кивнул он, и уголок его губ чуть дрогнул.
Имя закреплено. Первый шаг сделан. Но останавливаться на этом нельзя. Я заметил у него на запястье широкий чёрный браслет.
— Ушиб? — спросил, кивая на руку.
— А, это? — он слегка поморщился. — Перегрузил запястье.
Он сделал размашистый жест правой рукой, словно отбивал воображаемый мяч. Сразу понял — это теннисный удар справа.
— Рядом с офисом есть теннисный клуб? — как бы между делом бросил ему.
— Ты играешь?
— Раньше, — пожал плечами. — Потом учёба в медвузе съела всё свободное время.
Теннис — не шахматы. В одиночку не поиграешь. А я только что стал идеальным кандидатом для его редких свободных вечеров.
В глазах мужчины появился хищный блеск.
— Шон, а в каком отделе ты работаешь?
— Развивающиеся рынки. Пока режим гибкий.
— Отлично, значит, сможешь помочь и с нашим отделом?
— Звоните в любое время, я всегда рядом, — ответил, слегка улыбнувшись.
В этот момент заметил взгляды остальных новобранцев. Подозрение, зависть — всё читалось в их глазах. Они, наверное, уже решили: "Его выбрали".
Как же наивно. Посмотрите на лицо Брента. Он пьян этой властью. А власть особенно сладка, когда решение ещё не принято. Если его не остановить, он будет смаковать этот миг, растягивая удовольствие до последнего.
"Сколько это займёт времени? Три-четыре месяца?"
Для человека, которому осталось жить всего десять лет, три-четыре месяца — как целая вечность. Если же хочу, чтобы Брент принял решение немедленно, придётся действовать иначе. Есть способ быстрее и надёжнее, чем обычная лесть.
Потому чуть подался вперёд, как будто между нами возникла невидимая нить:
— В каких отделах вы работали, когда были стажёром?
Брент лениво повёл плечом, словно вспоминая те годы:
— Развивающиеся рынки, основные средства и инфраструктура.
— Серьёзно? — поднял он брови с неподдельным интересом. — Почему вы не пришли к нам в отдел? Я бы вас сразу забрал. Жаль.
Теперь он смотрел прямо на меня. Глаза сузились, улыбка исчезла, и сразу почувствовал, как все остальные, сидевшие рядом, словно растворились. Этот разговор — только между нами. Все вопросы были личными, поэтому у слушателей не было ни шанса вмешаться. Лесть — лишь разминка. А сейчас начинается настоящая игра.
— Честно говоря, — сделал паузу, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но без дерзости, — уверен, что смог бы добиться многого в сфере здравоохранения. Не зря же учился в медицинском. Восемьдесят процентов компаний, которые анализировал, в итоге заключали сделки.
— Восемьдесят процентов? — Брент хмыкнул, и уголки его губ дрогнули в усмешке. — Это смешно.
Смех у него был сухой, с металлическим оттенком, как лезвие ножа, царапающее стекло.
— Одних медицинских знаний мало, — он говорил, откинувшись в кресле, и медленно крутил в пальцах ручку, как будто раздумывал, бросить её или нет. — Всё, что можно отфильтровать благодаря экспертизе, — это продукт. А продукт — не главное. Гораздо важнее рыночные тенденции, положение каждой отрасли и психология покупателя.
Поучительный тон. Всё по учебнику.
— Разумеется, вы правы, уважаемый, — согласно кивнул, чуть склоняя голову, словно признавая авторитет. — Но биотехнологическая отрасль — особая, не правда ли? Здесь слишком жёсткое государственное регулирование.
— Так? — Брент приподнял бровь.
— Как вы сказали, важны тенденции и психология рынка, но на последнем этапе всё решает FDA. А там оценивают исключительно по медицинским критериям. Так что профессиональные знания здесь, пожалуй, имеют большее значение, чем в других сферах.
