– Мне о них неизвестно, но я мало его вижу – только по делу или в присутствии посторонних. Гулять он больше не ходит. Занимается греблей на тренажере, который издает такие же звуки, как настоящая лодка в настоящей воде. И точно так же ездит на велосипеде: как будто дорога сначала поднимается в гору, а потом спускается. Газеты теперь читает специально приглашенный журналист. Если возникает препятствие, Роберт немедленно покупает дорогое устройство, позволяющее обходиться без моей помощи. Он до такой степени наполнил окружающий мир полезными вещами и людьми, что, кажется, уже не жалеет о потере зрения. Возможно, это и есть проявление какого-то болезненного состояния.
– Ты с ним несчастна, правда?
– Правда, – честно ответила Милдред. – Но самое неприятное, что он-то со мной совершенно счастлив. Часто я веду себя отвратительно, но Роберт ничуть не огорчается и не обижается. И никогда не отвечает грубостью на грубость. Просто говорит что-нибудь такое, отчего мне становится стыдно. А потом… – она содрогнулась, – потом мы миримся!
– Что ж, по крайней мере муж тебе верен. Да, кстати…
– Верен? – задумчиво переспросила Милдред. – Женщины готовы пойти за ним на край света. Такой большой, сильный… и красивый, если не обращать внимания на стеклянные глаза. По-моему, он просто боится, что интриги помешают карьере, а потому держится совершенно по-викториански. Когда знакомится с новой актрисой, обязательно посылает за мной. Говорит девушке: «Мне необходимо мысленно вас увидеть. Можно прикоснуться?» В этот момент я обязательно должна вмешаться и произнести что-нибудь легкое и любезное.
– Кстати…
– «Можно прикоснуться?» – горько повторила Милдред. – А я стою рядом, на страже приличия. Вот для чего я ему нужна. Не жена, а так… просто женщина!
– Кстати, моя дорогая девочка, должен предупредить о неприятных слухах насчет твоей дружбы с мистером Уэйном. Не сомневаюсь, что говорить здесь не о чем, и все-таки!
Примерно в то же время неприятные слухи дошли и до Роберта.
По вторникам мистер Силби принимал гостей в своем доме в Сент-Джонс-Вуд, в паре миль от Уэст-Энда. В другие дни допускались только те из посетителей, кому заранее была назначена встреча.
В просторной гостиной в форме латинской буквы L, одновременно служившей рабочей комнатой, он собирал своих «придворных» вокруг кресла, снабженного всевозможными полезными приспособлениями.
Время от времени хозяин поднимался и прохаживался между гостями, от которых требовалось лишь одно: не путаться под ногами. Четко отлаженная система позволяла безошибочно определить, в какой точке дома или театра он находится. В вечер премьеры Силби без посторонней помощи выходил на поклоны, неизменно надевая темные очки и тщательно гримируясь, чтобы публика не заметила, что он «лишен зрения».
Из угла, представлявшего собой изгиб буквы L, до Силби долетела произнесенная шепотом фраза относительно дружбы жены с Уэйном, и впервые за годы слепоты он почувствовал, что мир пошатнулся.
Несколько дней он колебался. Милдред держалась точно так же, как прежде. Силби разработал схему детального допроса жены, позволявшего получить откровенный ответ, однако после долгих размышлений отказался от разговора, в глубине души опасаясь, что откровенный ответ нарушит плавное течение жизни и карьеры. На четвертый день он отправил Уэйну записку с просьбой прийти, якобы для того, чтобы обсудить новый театральный проект.
Силби принял соперника так же, как принимал всех посетителей, – в гостиной, наедине.
– Послушай, старик! Бессовестные сплетники связывают твое имя с именем Милдред. Вот я и подумал, что лучше честно выяснить отношения. Как говорится, карты на стол и так далее!
Долгое молчание встревожило.
– Прежде всего, Силби, никаких карт не существует, и признаваться мне не в чем, – наконец ответил Уэйн. – Даже руки ее ни разу не коснулся. Не представляю, что вообще здесь можно обсуждать. Мы оба всегда тщательно следим за тем, чтобы не дать болтунам повода для сплетен.
Ответ отнял последнюю надежду. Судя по всему, соперник решил, что Милдред уже побеседовала с мужем на эту тему.
– Пожалуй, продолжу. – Голос Уэйна зазвучал сентиментально. – Люблю Милдред уже много лет и буду любить до конца своих дней, но вряд ли она понимает, что с моей стороны есть нечто большее, чем просто дружба. В нормальных обстоятельствах я бы, конечно, серьезно с ней поговорил, а потом попросил тебя согласиться на развод. Ну вот, Силби, теперь сказано все, что можно сказать по этому поводу.
– Благодарю. – Силби подумал, что перед ним малодушный слабак, избегающий прямого вызова. – Вот только не совсем понял оговорку насчет «нормальных обстоятельств». Почему бы тебе и в самом деле не побеседовать с Милдред? Никогда не считал жену собственностью и не собираюсь претендовать на первенство. Разве мы знаем, будет ли ей лучше с тобой?
Своим ответом «малодушный слабак» Уэйн в одно мгновение разрушил здание, на строительство которого ушло шесть долгих лет:
