– Ваше право. Только смотрите, что получается. Кто-то – и быть может, даже не человек, а компьютер – включает три песни подряд. У вас учащается сердцебиение, расширяются зрачки, пересыхает рот. Пропадает аппетит. Но вы не можете объяснить, что это значит. Ни мне, ни себе. Вами манипулируют. Я лишь довожу это до вашего сознания.
Анна скрестила руки.
– Ну допустим. И что с того?
– Представьте себе плотину. Река – это ваши воспоминания. Плотина отгородила память от сознания. Каждый тонкий ручеёк, который прорывается меж брёвен – это деталь воспоминания. Надо сделать так, чтобы ручейков было ещё и ещё больше, чтобы плотину размыло и она рухнула.
– Ну-ну. Поэтично излагаете. Что конкретно делать будем? Ждать ручейки?
– Ручейки появились в тот момент, когда вы в первый раз увидели фотографию отеля. Давайте повспоминаем, что происходило далее. Что вы видели и слышали с того самого момента?
– Такси? Самолёт? Вы видели и слышали то же самое.
– Мы смотрели и слушали одно и то же. А вот видели и слышали разное. Рассказывайте.
Анна в очередной раз удивилась наглости молодого человека. Но почему-то послушалась и стала рассказывать про такси, аэропорт и самолёт, надеясь, что тот прервёт занудное перечисление. Но Кей слушал её внимательно. Его собачьи глаза стали её раздражать, и Анна стала шарить взглядом по скатерти, а потом представлять, что говорит не для Кея, а для головы жареной рыбы на тарелке. Но через какое-то время ей стало казаться, что и в глазах рыбы появилась мука.
– Впереди в кресле сидела женщина… – Анна так устала от этого монолога, что даже оставила сарказм. – Женщина средних лет с ребёнком. У женщины была красная блузка. Нет, малиновая. Женщина рассказывала сказку. Одну и ту же, по кругу. Потом принесли бутерброды.
– А что это была за сказка?
– Обычная какая-то сказка. Про трёх медвежат.
– Вы помните сказку?
– А вы не помните?
– Расскажите.
Анна потянулась за ножом и отрезала себе кусочек лимона, приложив куда больше силы, чем нужно.
– Чёрт, какой вы настырный. Первый медвежонок… чтоб ему пусто было… Первый медвежонок построил домик из соломы. Второй из веток и прутьев и ещё какого-то дерьма. Где он его только взял? – Анна, игнорируя приличия, выдавила лимонную дольку в чай руками, представляя, что душит Кея. И запела: – «У меня хороший дом. Новый дом, прочный дом». Молодец, мишутка, с другой стороны. С нашими ставками по ипотечным кредитам….
– А третий медвежонок?
– А третий поросёнок построил дом из камней. Он был всех умней. Его звали Наф-Наф. Хорошее имя, кстати, почти такое же красивое, как Кей.
– А первого поросёнка как звали?
– Первого медвежонка? То есть…
У Анны закружилась голова. На секунду мысли смешались, как во время погружения в сон. Капля лимонного сока упала в чай, и звук падения смешался с музыкой, отчего показалось, что Анна капнула соком в песню. У неё возникло чувство чего-то непоправимого. К счастью, это быстро закончилось. Кей заставил её сделать длинный вдох и выдох. Всё вернулось на рельсы рациональности, и ощущение безумия растаяло. Стинг всё так же был расстроен, но вовсе не кислой каплей в гитарных нотах, а тем, что его девушка дышит и ходит без него, а ему приходится следить за каждым её шагом.
Анна промокнула лоб салфеткой и приподнялась из-за стола.
– Что это значит? – спросила она тихо.
– Это значит, что плотину, возможно, вот-вот прорвёт.
– Из-за сказки?
– Из-за того, что вы бессознательно заменили поросёнка на мишку. Пока вы приходили в себя, я перебрал в уме всех ваших знакомых, которые могли выступить символическим медвежонком. Скорее всего, дело в сходстве фамилии.
Он написал что-то на листе бумаги, сложил его пополам, положил на стол и придвинул Анне.
– Возможно, это будет решающим ручейком. Я думаю, вам захочется прочитать это у себя в номере. «Деликатный, гад», – подумала Анна.
Она забралась с ногами под одеяло не раздеваясь. Включила кондиционер на полную мощность и на полгромкости – телевизор.
Она не сердилась на Сокращённо Кея. Конечно, то, что он ей предложил, было грубее грубого. Но Кей отлично знал, как она это воспримет. Её работой – уже лет десять – было задавать неудобные вопросы предпринимателям. Находить слабые места – и бить по ним. Нет ничего более обыкновенного, чем человек, увлечённый идеей, который в упор не хочет замечать неприятных фактов. Например, того, что мало кто захочет совать себе в рот слишком много понимающую зубную щётку и платить за неё двадцать долларов в месяц.
Настала, видимо, пора и ей позадавать себе неудобные вопросы. Люди, которым нечего от себя скрывать, не попадают в отели, которых не бронировали. Не так ли?
