Замкнутость, изолированность от окружающего мира — это худшее, что могут сделать педагоги для детского коллектива. Между тем тенденция к ограждению обнаруживалась и тогда, наблюдается и теперь. Она коренится, по-моему, в психологии самого педагога: он стремится к безраздельному влиянию на ребенка и, будучи настроенным на ограничение воздействий, не готов к тому, чтобы «рассортировать» их: какие использовать, каким противостоять, следовательно, и не ищет путей к тому и другому, не овладевает методикой союза и борьбы. Именно поэтому очень часты нарекания, упреки, конфликты с родителями, с общественными организациями, с хозяйственными руководителями, а в целом — с окружающей действительностью. Результатом, конечно, будет притупление у детей чувства гражданственности.
Так ли уж ясно понимали мы, молодые педагоги, все это теоретически? Нет, конечно, хотя на педсоветах и пытались осмыслить свои действия. И если мы делали сравнительно мало ошибок, то я объясняю это тем, что за критерий оценок брали живую жизнь, не умозрительную, а окружавшую нас.
Сельский учитель вообще, а коммунист в особенности в те годы был, пожалуй, единственным пропагандистом, агитатором, организатором клубной самодеятельности, сельским активистом, обязанным не только участвовать во всяких кампаниях, но и выступать застрельщиком. Учителя-коммуниста очень часто избирали секретарем партийной организации. Колхозы были маленькие, коммунистов в них немного, и парторганизации создавались по территориальному признаку — одна на сельский совет. В роли секретаря мне пришлось быть года четыре. А коммунисты — сплошь фронтовики и сплошь при должностях.
