1 В будущем No поместятся статьи: «О выжигании тока» и «О лечении мыта».
Заря позолотила восток. Птицы уныло кое-где повесили головы и спали. На небе были серые полосы. С одной стороны полоса похожа на нитку, с другой стороны она тянется будто бы полено… Везде безмолвно… С одной стороны домы крестьян кажутся покосившимися, с другой развалившимися.
Наконец, появилось солнце, улыбаясь, точно юноша, беспечно играющий на руках своей матери1.
10-ти летний г.
1 Редакция не может не изъявить благодарности родителям 10-летнего автора, сочинение которого носит в себе задаток непременного таланта.
(Из моих записок)
В наших окрестностях бродит один побирающийся старый солдат, которого, вероятно, все знают; у него обыкновенно сума в руке и шапка, которую он никогда не надевает; он, как известно, ходит очень тихо, потому что очень дряхл и слаб и вдобавок почти слеп.
Однажды он против окон нашей кухни пел: «Помяни, господи, благородителей во царствии твоем!» Пение было дикое и наводящее ужас…
– Поди, дедушка, закусить, – сказала старику наша работница.
Нищий вошел в избу и сел за стол. Работница подала ему щей. Я завел разговор с ним.
– Сколько, дедушка, тебе лет? Лет сто будет?
– Нет, не будет сто лет, – ответил он, разламывая корку хлеба.
– Плохо тебе жить?
– Плохо… – равнодушно ответил он и стал есть щи.
– Пенсию получаешь?
– Нет, не получаю…
– Отчего?
– Просить некого… оттого побираюсь… Я две медали имею…
– А начальство?
Старик молчал.
Что он говорил – говорил таким спокойным тоном, что делалось больно!.. Лицо его ничего не изображало… Глаза его не отрывались от щей…
– Надо губернатора просить, – сказал он, – может, пансион дадут. Я служил все двадцать пять лет.
– Отчего же ты не просишь его?
– Из-за паспорта начальство не пускает. «Как тебя пустить, говорит, паспорта нет». А паспорт мой сгорел, как деревня сгорела.
– Так ты бы так и объявил.
– Я говорил… просили у меня целковый… я не дал…
– Стало быть, все дело из-за целкового?
– Мне теперь целковый не нужен. Я скоро умру.
– Ну, если ты болен сделаешься, долго будешь лежать – кто тебя станет хоронить?.. У тебя есть родные?
– Никого нету…
Старик перестал есть, достал из-за пазухи кошелек и сказал мне, забыв, по-видимому, все:
– Берегу… два рубля сорок… когда умру – помянуть меня…
Старина! старина! Отчего так равнодушно и холодно лицо твое?
Неужели это правда?
Уч.
NB. Редакция просит гг. читателей присылать, если можно, своих людей для получения газеты, адресуя: в деревню Ивовку – Галкину. Газета выходит по воскресеньям.
Газета читалась повсеместно: около десятка селений вошло в круг читателей, про нее знали даже крестьяне, которые объяснили ее по-своему…
Села Горлова приказчик, прочитав газету, велел позвать к себе земского.
– Кто прислал эту газету? – спросил он.
– Да всем разносят… от помещика Галкина.
– Ты знаешь, здесь надо мною смеются?
– Да это я давича прочитал… насмехаются…
– Что же это такое будет? – в отчаянии произнес приказчик.
– Что ж мудреного? многих зацепили…
– Стало быть, требуется…
– Верно, куда-нибудь это пойдет?
– Должно быть, к исправнику… а то в суд… что ж, на миру и смерть красна…
– Еремей! слышал, грамота какая-то ходит? – говорил мужик в толпе народа, стоявшего у постоялого двора…
– Слышал, малый. Это бумага из Питера доставлена…
– Братцы! дворник сейчас обещал нам ее дать…
