Приключения Мотьки и Сережки продолжаются.
Я сидел на скамейке возле дома и размышлял о том, какой я все-таки счастливый человек. Мне казалось, что еще никогда в жизни у меня не было столько счастья сразу. Во-первых учебный год позади, во-вторых впереди целые летние каникулы из которых не истрачен еще ни один день и конечно же самое главное это МОРЕ! Море, встречу с которым я ждал два долгих года! Прошлым летом маму положили в больницу и поездку пришлось отменить, но зато в этом году мы поедем на целый месяц! Так папа с мамой решили, так как ребенку, то есть мне, надо дышать свежим воздухом, а не бензиновым угаром. Я конечно не ребенок, но в остальном совершенно с родителями согласен! Потому что море… Море это песок вперемешку с ракушками, вода, в которой легко плавать и можно лежать на спине, это медузы, дельфинарий, это ночные прогулки по набережной, это… Море это то, чего мне не хватает в нашем городе.
Поэтому в этот вечер, сидя на скамейке, я был переполнен счастьем, и мне хотелось делать очень добрые дела, чтобы все тоже были счастливы!
И я их делал! Я очень вежливо здоровался со всеми незнакомыми и знакомыми людьми, разнял дерущихся возле песочницы малышей и научил их мириться по-детски при помощи мизинцев и они потом целых полчаса играли в «мирись-мирись и больше не дерись». Я даже помог Мишке натянуть цепь на велосипед, хоть он когда-то очень больно запустил в меня яблоком. От удивления он предложил мне кататься поочереди, и мы гоняли с ним как сумасшедшие по двору. А потом играли с девчонками в «выбивалу».
Домой я вернулся уставший, но довольный собой и всем миром. Мама с папой что-то обсуждали в большой комнате, а на столе в кухне меня дожидались вкуснейшие блинчики со сладким творогом. И никаких тебе макарон с кашами! Замечательный день и заканчивался замечательно. Перекусив, я пожелал родителям спокойной ночи и отправился спать.
Как приятно просыпаться не от настырного звонка будильника, а просто так! Я взглянул на часы — девять утра. Солнце светит в окно, но еще не жарко. Красота! Мама с папой тоже уже встали, гремят посудой на кухне. Я побежал туда.
— Приветик, мам, пап! А вы чего не на работе?
— Здравствуй, сынок. Совсем тебя учебный год доконал! Сегодня же суббота, — ответила мама. — Садись, сейчас я тебе пельмешек положу.
— Хорошо, только умоюсь, — я умчался в ванную.
За стол сели все вместе, только папа почему-то без обычной для него книги. А то он всегда что-то читает. Иногда мне кажется, что книга для него как для некоторых людей очки. Постоянно сидят на носу как будто выросли там, а у папы книга из руки растет.
Мы поели и стали с мамой пить чай, а папа кофе. Потом папа отставил кружку и посмотрел на меня.
— Мотя, нам надо с тобой поговорить, — и закашлялся, виновато глянув на меня. — Очень серьезно поговорить…Да, вот…
— Что вот? — переспросил я. — Если про стекло, то не били мы ничего с Сережкой в профилактории! Мы вообще там не ходим, там собаки злющие живут, сторож прикормил. А если…
— Нет, нет, — прервал меня папа. — Не про сторожа. А это… — он снова виновато взглянул на меня, затем на маму.
— В общем, Мотечка, — взяла в свои руки мама разговор. — Тут такое дело… Наверное на море мы не сможем поехать.
— К…как? — переспросил я, поперхнувшись чаем.
— На море не поедем в этом году. Папе надо по работе ехать в Новосибирск на все лето, так что мы поедем с ним.
— Ууууууууууууу! — взвыл я. — Не хочу в Новосибирск! На море хочуууууу!
Я выскочил из-за стола и понесся в свою комнату, сметая все на своем пути! Наш кот Темка при виде меня тоже завопил дурным голосом и запрыгнул на вешалку в коридоре. Я упал на свою кровать, зарыл голову под подушку и зарыдал. Моя счастливая жизнь закончилась. Сколько пролежал так не знаю. Несколько раз ко мне подходили мама с папой, но я даже не шевелился. Я слышал виноватое покашливание папы, но мне его было ничуть не жаль.
«Вот умру я в этом Новосибирске или заболею чем-нибудь. Побегаете тогда», — мстительно думал я, представляя, как я лежу в больнице и кашляю кровью, а родители суетятся вокруг меня. И врач говорит им — «Вот видите, довели вы своего ребенка. Дышит в городе всякой дрянью. Умрет скоро теперь.» И мама с папой просят у меня прощения и обещают, что вообще переедут жить к морю, но я все равно умираю.
«Эх папа, папа, — думал я. — Зачем ты так сделал. Ведь мы так мечтали об этой поездке! Какие замечательные очки мы купили для подводного плавания и специальный садок для морской живности. А раскладные стаканчики, которые занимают так мало места, и в которых даже обычная минералка становится в два раза вкуснее.» И еще много я бы мог сказать папе и про медуз, которых никогда не увижу и про редкие ракушки и про…
— Мотя, к тебе пришли, — отвлек меня от невеселых размышлений мамин голос.
— Пусть уходят, — глухо пробурчал я сквозь тяжелую подушку. — Видеть никого не хочу.
— Мотя, ну что ты как маленький, — примирительно сказала мама. — Тут Сережа пришел. Выйди хоть поздоровайся.
