Запутавшись в выборе, сознание растворилось во сне. Фантазия понесла юного ученика по улицам города. Он летел через знакомые кварталы, пока ветер не принес его на площадь. Варо плавно опустился, и пошел к деревянной коробке мастера. Вокруг не было никого. Казалось, что даже деревья замерли, и не шевелили своими листочками. Время остановилось. Только ветру было наплевать. Он, то тихонько прокатывался, обдавая прохладой, то, с неистовой силой налетал, и начинал трепать все, что попадалось ему на пути. Сейчас, он принялся за волосы Варо. Как баловный ребенок, который запускает свои маленькие ручонки в густую шевелюру, и копошится там, перебирая пальчиками. Он взъерошил его, и сделал похожим на огородное пугало, с торчащей соломой, вместо волос. Не обращая внимания на расшалившийся ветер, ученик повернул ключ. Он взялся за подпрыгнувшую крышку, и начал ее поднимать. На секунду задумавшийся ветер подхватил легкую добычу, и вырвав ее из рук, распахнул коробку настежь. Варо заглянул внутрь, и спросил: «За что вы убили Дубового? Как вы могли так поступить? Вы же семья! Вы одно целое! По отдельности, или вне механизма вас нет. Вы исчезаете в куче запчастей, становясь частью этой кучи. На сколько, нужно быть жадным, чтобы так поступить? Вы перешагнули грань. И все хорошее в вас погибло вместе с Дубовым». Перед ним, в коробке шевелился механизм, больше напоминающий клубок дождевых червей. Не в силах смотреть на эту кучу мерзости, Варо рывком, захлопнул крышку. От удара она разлетелась на маленькие кусочки, обдав лицо ученика порывом ветра, и заставив отступить на шаг, и зажмуриться. Когда он открыл глаза, перед ним на штативе, как заведенная юла, вращалась дубовая шестеренка, разбрызгивая вокруг себя старое масло, больше похожее на кровь.
Варо проснулся рано, но не спешил покидать свою кровать. Не было желания даже вставать, не говоря уж о завтраке. От разговора ночью, и от странного сновидения, навеянного этим разговором, в душе была пустота. Не хотелось приближаться к таймомерам мастера. Он приподнялся, и отвязал замолчавшую навсегда дубовую шестеренку. Обычное дерево на ощупь, но от нее веяло каким-то холодом. Юркнув между канатами, он спрыгнул на пол, и зашлепал босыми ногами в мастерскую. Выдвинув короб с запчастями, он осмотрел его содержимое. Те детали, которые Варо еще недавно вертел в руках, и разглядывал и интересом, вызывали у него отвращение. Теперь к ним присоединилась и дубовая шестеренка. От размышлений его отвлек Ленистр.
— Завтрак на столе. Если хочешь, не ходи сегодня никуда. Сделаем выходной. Я один справлюсь. — Он развернулся, и направился к выходу, но рука Варо удержала его за рукав. Мастер обернулся. Юноша хлопнул ладонью в грудь себя, а потом его.
— Тогда собирайся, а то мы к обеду можем не успеть. Ты сегодня как-то подозрительно долго валялся в кровати.
Варо убежал в свою комнату, а через несколько секунд, наполовину одетый, промчался на кухню. Учитель все еще стоял у входа в мастерскую. Он смотрел на коробку со сломанными запчастями, и никак не мог понять, почему его ученик вначале их забрал, а теперь вернул обратно. Неужели его интереса хватило всего на один день? Даже не день, а ночь.
Ленистр еще стоял в дверях, когда в мастерскую мимо него пробежал Варо, дожевывающий булку. Он выдвинул ящик с новыми запчастями, и начал складывать в сумку почти все имеющиеся там образцы. Потом оглянулся, и задорно подмигнул оторопевшему учителю. Когда он закончил, его сумка походила на бесформенное нечто, с торчащими, изо всех отсеков, запчастями и инструментами.
— Ты уверен? — Спросил его на пороге Ленистр.
Юноша выставил вперед ладонь, как бы говоря: «Спокойно, все под контролем!» Затем он ткнул себя пальцем в грудь, и показал в одну сторону, а ткнув пальцем в грудь мастера, показал в другую. После чего, взвалив на плечо тяжелую сумку, направился к первому таймомеру. Мастер проводил его взглядом, и пошел заводить остальные пять. Судя по приготовлениям, скорого возвращения Варо не предвиделось. «Ну и пусть!» — думал Ленистр — «Хорошо, когда у человека есть увлечение. Не думаю, что он сделает с механизмом, что-нибудь ужасное. Я обучал созидателя, а не разрушителя. Он, наверное, решил как-то усовершенствовать его, или изменить. Ведь это после его ремонта перестали пропадать монеты. Значит, все будет хорошо. Нужно только набраться терпения».
Мастер не торопясь обошел свою часть таймомеров. Вернулся, пообедал в одиночестве, немного поработал в мастерской, и в привычное время пошел на вечерний обход. Он всевозможно себя успокаивал, и уговаривал не ходить к первому таймомеру, но его любопытство было велико, и пересилило рассудительность. Сразу же после сбора денег в пяти устройствах, он быстрым шагом направился к тому месту, куда еще утром ушел его ученик.
