Он был футах в двадцати от меня. Я подосадовал, что он меня отвлекает, а к тому же не мог с такого расстояния разглядеть, что его так привлекло. Какая-нибудь детская ерундистика. У меня на это не было времени. Джордж и Флоон стояли, молча ожидая моего решения. Ну не смешно ли – эти два гения ожидали инструкций Ф. Маккейба, которого разгневанный директор школы перед исключением обозвал «кандидатом в газовую камеру». Но я понятия не имел, что им сказать. Светофор у меня в черепушке горел красным цветом.
–
Он выпрямился, держа что-то большим и указательным пальцами. Остальные пальцы он отвел в сторону, словно не хотел прикасаться ими к тому, что держал. Пока его находка не шевельнулась, я думал, что это еще одна палочка.
Это оказалась ящерица или хамелеон – не знаю точно, я ведь не герпетолог. Надо было у Джорджа спросить, он все на свете знает, но мне было не до того, слишком я разволновался. Сидела себе эта ящерка на лесной полянке, никому не мешала, принимала солнечные ванны, а тут ее кто-то хвать за длинный хвост и на небеса. На секунду. Только секунду оставалась она в таком положении – вихлялась и дергалась, отчаянно пытаясь вырваться на свободу. А потом ящерка отбросила хвост, упала на землю и бросилась наутек. Мальчишка издал довольный и разочарованный вопль. Важнее было то, что ящерка, убегая, промчалась прямо по моей лопате. Вид лопаты и ящерицы вместе – одна на другой – затронул что-то во мне, словно пламя коснулось сухой бумаги.
И тут я вспомнил, как мы с Джорджем рассматривали школьный конспект Антонии Корандо. В ушах у меня снова звучал его голос, говоривший, что только два образа повторяются на всех этих странных пророческих картинках – лопата и ящерица.
Я уставился на то место, где парнишка поймал ящерицу, встал на него и сказал:
– Копаем здесь.
– Здесь? Прямо под деревом? Да тут сплошные корни.
– Хватит болтать. Флоон, бери лопату и копай
– Фрэнни, но он прав. Тут корни…
– Джордж, помнишь конспект Антонии Корандо? Ты же сам заметил, что там все время повторяются два изображения.
Втянув нижнюю губу, он поднял руку – дайте, мол, сказать. Ни дать ни взять школьник, который хочет обратить на себя внимание учителя. Но вдруг его рука стала опускаться – до него начал доходить смысл сказанных мной слов. Рубанув рукой воздух, он крепко сжал кулак:
– Лопата и ящерица!
– Именно. Начинай копать. Прямо тут.
– Да! – Он повернулся к Флоону, который теперь смотрел на нас, как на врагов. – Здесь, Каз. Фрэнни прав. Копать надо в этом самом месте.
– Я начну! Позвольте мне! – выкрикнул, захлебываясь от восторга, мальчишка.
Он поднял лопату и тут же уронил ее, не в силах справиться с возбуждением. Он снова поднял лопату и начал копать, как маленькая машина.
– Ладно, давай-ка мы. У нас дело пойдет быстрее. А ты постой в сторонке. – Я протянул руку, чтобы забрать у него лопату.
Не тут-то было. Он попытался спрятать ее за спину.
– Нет! Так нечестно! Ведь это я поймал ящерицу. Я! И их ты без меня не нашел бы. Так что первым копать должен я!
Я попытался по-доброму его уговорить, чтобы он видел – я на его стороне.
– Дружище, мы должны сами это сделать, и поскорее. Мы должны выкопать эту яму и убраться отсюда.
На его лице стало появляться строгое выражение, но вы же знаете, как это бывает у мальчишек, – они еще не научились высокомерию. В них кипят страсти – любовь и ненависть, но высокомерие им еще не по зубам. Когда он снова заговорил, голос его звенел от слез:
– Так нечестно! Я тебе сегодня два раза помог, скажешь, нет?! Из библиотеки тоже я тебя вывел! Я…
– А ну, давай сюда эту лопату!
Я шагнул к нему. Выражение моего лица его напугало. Лопату он держал за спиной, но, увидев, что я приближаюсь, уронил ее. Он попятился, споткнулся о нее, упал. При этом он не сводил с меня испуганного взгляда. Я не мог терять времени – поднял с земли лопату и повернулся к нему спиной.
– Ты ссыкун! Здоровый, жирный ссыкун, и пенис у тебя
Не обращая на него внимания, я протянул лопату Флоону и показал, где копать. Голова у меня кружилась, и мне нужно было сесть.
– Фрэнни, берегись! – услышал я голос Джорджа и почувствовал удар под коленку.
Нога у меня подогнулась, но я удержал равновесие. Оглянувшись, я увидел, как мальчишка припустил в лес.
– Это он тебя пнул.
– Не имеет значения. Пошли к машине.
На самом деле это имело значение. Когда мы решили, что сначала Джордж и Флоон должны сходить за телом, я остался один, и мысли о мальчишке не давали мне покоя. Куда он пошел? Вернется ли?
Я чувствовал противную слабость, но голова у меня работала лучше, чем до этого. Я составил что-то вроде плана: вырыть могилу, закопать тело, вернуться в город… Ход моих мыслей прервал шелест листвы и треск сучьев под их ногами. Они возвращались. Тело в черном пластиковом мешке, который они тащили на плечах, стало как будто меньше.
