Деревянные боги полностью

Мама крестила меня в церкви Всех Святых. Мне было пять лет. И это время, как мы сейчас знаем, называлось «лихие девяностые».

Сначала мы долго шли через кладбище к церкви. Петляли между могил и покосившихся крестов. В детстве я очень боялась кладбищ. А тогда, по дороге, мне казалось странным, что путь в церковь лежит через могилы. Почему?

Сейчас, спустя тридцать лет, я знаю – почему. Душа бессмертна. Смерти нет.

И в Царствие Небесное путь лежит через Смерть. И сам путь к церкви через кладбище напоминает: смерти нет. Это – просто этап на пути к Богу. Вот пройдешь сейчас по тропинке, минуешь кладбище, и попадешь – в храм. А там – хорошо. А там – сразу вспомнишь. Вспомнишь главное.

Не бойся, иди через кладбище. Оно – тлен, неправда. Правда – впереди. Ты только войди и вспомни.

А пока мы шли по тропинке, будущая крестная тетя Рита учила меня молитве:

– Враг-сатана, отстань от меня! Есть у меня воисусова молитва …

Эта молитва меня пугала больше, чем «враг-сатана». Она казалась мне языческой и совсем не совпадала с моим детским светлым восприятием христианства. Никой «враг-сатана» и не пристает. А вот тетя Рита делает странные вещи!

По выходным, например, подвыпив водки, она доставала из деревянного шкафа – из «стенки» – заранее купленный саван для своих похорон. И, хвастаясь, показывала свое «похоронное» маме. Это были простыни, нарядная одежда и все, в чем ее будут хоронить. Она готовилась. Готовилась к своему будущему. Получается, будущим для нее была – смерть?

Тетя Рита жила в микрорайоне под названием Висим. Тогда он был еще новым. На панельном доме напротив ее дома крупными буквами было написано: «Цой жив!»

Я не знала, кто такой Цой. Может, какой-нибудь мученик? Или революционер?

Тетя Рита жила на первом этаже. А ее муж лежал на Банной горе. На Банную гору сдавали сумасшедших родственников. На самом деле у ее мужа был алкоголизм, но его взяли к сумасшедшим. Иногда он оттуда сбегал. И бродил под окнами собственной квартиры ночью.

Это было жутко, когда он мелькал в свете луны в окне. Он заглядывал в свои окна на первом этаже. А там – были мы. Но он был очень тихим, не буйным.

Тетя Рита связала ему бежевый шарф.

Еще пару раз он заглядывал ночью в окна. И больше я никогда его не видела.

Кажется, его звали дядя Сережа.

Скучаю сейчас по густой траве, пряному разнотравью. Идти бы летом по полю, собирать полевые цветы. Войти в бескрайний простор, где взгляд ничем не остановлен. И в любую сторону расплывается горизонт.

А небо – огромное. Высокое. С редкими облаками.

Температура воздуха идеальная: плюс двадцать пять градусов.

А трава уже по пояс: ромашка, клевер, боярышник, пижма, люпины, иван-чай и еще много-много всего! Как богат северный край!

Случайно нахожу мяту по запаху. В детстве у нас за домом, внизу, в болотце, были густые заросли мяты. Мы собирали ее, вязали в пучки, а зимой заваривали мятный чай. С тех пор к мяте у меня очень трепетное отношение.

Люблю найти в густой траве зверобой или дикую мяту. Или просто остановиться. Сесть в траву. Слушать цикад. Но не успеешь расслабиться, потому что муравьи и другие местные жители, которые тебя совсем не ждали, наползут в штаны!

В детстве мы покупали с сестрами сухой напиток «Юпи» и разводили его водой. Он был всех цветов радуги!

Вкусы тоже были разные: банановый, апельсиновый, вишневый. В детстве я и не догадывалась, что в будущем целых семь лет проживу в стране, где производят «Юпи».

А сейчас я в Чили. И тут все еще можно купить какой угодно «Юпи». Хоть со вкусом алоэ!

Набережная реки Камы. Самое романтичное место в городе в мои пятнадцать лет. Буквы там поставили: «Счастье не за горами!»

А мой опыт показывает, что как раз наоборот! Счастье – за горами! За морями!

Ненавидела зоопарк. Тюрьма для животных. Я против любых зоопарков и против цирков. Вот бы зоопарки навсегда исчезли с лица земли!

В детстве я мечтала быть кинологом. Кинология – это наука о собаках. Я знала все породы собак. У меня были книга о кинологии и журналы о собаках.

Но потом мне попалась книжка о гадании по руке, о хиромантии. И я собралась делать карьеру гадалки, когда вырасту.

До сих пор кое-что могу сказать, взглянув на линии руки.

А потом я захотела стать модельером. И мы с подругами из класса ходили на внеклассные уроки к нашей учительнице труда Нине Григорьевне. Кружок назывался «А ну-ка, девочки!»

Мы даже участвовали в районном конкурсе показа мод в ДК «Гознак» и заняли второе место! Естественно, почти все сшила сама Нина Григорьевна. Но она упрямо делала вид, что мы тоже внесли лепту.

Но в итоге я стала филологом.