— Ответ один — ради правдоподобия. После того, как Иосиф счастливо вызволил Иисуса из узилища, их внезапно озарило: они поняли, что игра еще не проиграна. Напротив, все стечение обстоятельств наводило на мысль о божественном усилении. Ведь после уничтожения ноцара Иисус мог явиться людям, будто бы воскреснув из мертвых, и продолжить проповедь, постаравшись исправить нанесенный ноцаром вред. Надо было лишь выбрать для этого правильных людей. Например, такого, как Саул Тарсиец, известный тебе под именем Павел. Что, по всей вероятности, и было сделано. Забавно, что евреи-христиане вскоре стали называть себя ноцрим, что может быть прочитано как «созданные». Чтобы объяснить это прозвание, ученые-богословы впоследствии придумали, что семья Иисуса была родом из галилейского города Назарета — Надерет{59} по-еврейски. Другие же производят самоназвание христиан от слова нецер — отпрыск, подразумевая под этим, что Иисус был потомком царя Давида. Это хоть и неверная гипотеза, но, по крайней мере, имеет под собой основание. Вот и все, что я должен был тебе рассказать, Марко бар Абба. Есть ли у тебя еще вопросы?
— Нет. Вот разве что… Как по-твоему, отчего символ Христа — рыба?
— Не знаю. Наверное, оттого, что рыба не может закрыть глаз. А вот ты все никак не можешь задать единственно важный для тебя сейчас вопрос!
— А разве ты можешь на него ответить?
— Это несложно. То, что ты — продолжатель рода, еще не говорит о том, что тебе предстоит раскрыться. Слишком многое должно сойтись для этого одновременно в одной точке — Север и Юг, Восток и Запад. Если бы Соломон был еще жив, мы бы… Но увы. Все, что вы можете нынче сделать, — вместе с Тарой отыскать реликвии. Не нужно пытаться завладеть ими — гораздо сохраннее они будут в каком-нибудь большом храме. Просто знайте, где они находятся, и живите поблизости. Живите счастливо, рожайте детей, лечите людей, берегите знание, но пуще всего берегите друг друга. Дочь моя, я слышу, как ты плачешь, и это разрывает мне сердце!
— Прости, отец. Я старалась плакать очень тихо.
— Не сердись, звезда души моей. И почему ты решила, что мы расстаемся навсегда? Вы устроитесь на новом месте и…
— Отец! Ты никогда не обманывал меня, а теперь уже поздно начинать. — Тара подошла к Дэвадану, опустилась на колени, уткнулась головой ему в бороду и заговорила на непонятном Марко наречии.
Старик обнял ее, стал гладить по волосам. Широко раскрытые белые глаза его наполнились влагой. Марко отвернулся.
Позже, в знакомом уже подземелье, он сказал Таре:
— Не понимаю, почему вы так уверены, что более не встретитесь! Разве не может статься так, что реликвии останутся там же, где и были?
Тара отозвалась не сразу.
— Я составляла гороскопы, — бесцветно произнесла она. — Наши судьбы расходятся в этой точке. Мне предначертано путешествие на север.
— А ему?
— Ему — ничего.
lomio_de_ama:
Я вчера прочел в одной интересной статье:
Многие древние инструменты имеют семь струн, и, по преданию, Пифагор был тем, кто добавил восьмую струну к лире Терпандра. Семь струн всегда соотносились с семью органами человеческого тела и с семью планетами. Имена Бога воспринимались тоже в качестве форм, образованных из комбинаций семи планетарных гармоний. Египтяне ограничивали свои священные песни семью первичными звуками, запрещая произносить иные звуки в храме. Один из их гимнов содержал следующее заклинание: «Семь звуковых тонов воздают хвалу Тебе, Великий Бог, вечно творящий Отец всей вселенной». В другом гимне Божество так описывает Самого Себя: «Я великая неразрушимая лира всего мира, настроенная на песни небес».
8note:
К слову о синхронизмах. Посмотри, на что наткнулся вчера я у egmg:
два перцептивно-коммуникативных канала дают два варианта эпифании божества в виде света (см. Мирча Элиаде) и в виде голоса. Причем, в пределах, свет этот невидимый за ослепительностью, а голос неслышимый за громогласностью. Гром и молния, собственно. Свет в эманации нисхождения в мир приобретает образ, в худшем пределе оплотняется идолом. Голос обретает слово…
Голос, очищенный от слова, — музыка.
2 сентября 1939 года Роминтенская пуща — А дальше? — встрепенулась Вера.
— А дальше я еще не написал, — отозвался Мартин.
— Но ты же знаешь, что с ними стало? Хотя бы в общих чертах?
— Только то, что записано в семейной хронике. Эссенциально.
— Пусть будет эссенциально!
