Его лицо моментально сделалось гладким и безмятежным, глаза полузакрылись, уголки губ едва заметно приподнялись. «Чисто резиновый пупс. Интересно, если его сейчас перевернуть вверх ногами, он скажет “мама”?» — не успела эта мысль мелькнуть у Веры в мозгу, как Шоно широко распахнул глаза и посмотрел на нее так, будто увидел впервые. Он смотрел долго — Вера насчитала пять своих вдохов, а потом бодро сказал:
— Да. Не люблю я дешевых эффектов, но другого выхода не вижу. Придется вас убить.
30 августа в 22.30 на квартиру пришел «Азиат», а в 23.43 «Кукла» подала условный сигнал тревоги — разбила окно. Мы с Луниным выскочили из машины (Абросимов стоял на черном ходе) и побежали к парадному. И тут послышался звук, похожий на пистолетный выстрел. Разумеется, если бы в моем распоряжении было больше людей, я сразу бы послал кого-то в подкрепление Абросимову, но поскольку, несмотря на мою просьбу выделить мне хотя бы одного дополнительного сотрудника, нас было всего трое, пришлось идти с главного входа. Я постучал в дверь и крикнул согласно инструкции: «Откройте, полиция!», но никто не открыл, и тогда я дал приказ взломать дверь, и «Длинный» Лупин ее вышиб ногой. Мы ворвались в квартиру с оружием наготове, но никого в ней не нашли, кроме трупа «Куклы» в гостиной. Она лежала на спине с огнестрельным ранением в области сердца. Я проверил пульс на шее — его не было. Все это заняло не больше сорока секунд. Мне стало ясно, что «Азиат» с «Пианистом» ушли через черный ход, и мы бросились туда. На пролет ниже мы обнаружили Абросимова, который сидел там без сознания сидевшего у стены в бессознательном состоянии. Мы продолжили погоню, но на выходе нам в лицо пустили газы к нам применили какое-то отравляющее вещество, от которого мы тоже временно потеряли сознание. Я очнулся в квартире, лежащим на диване в 23.59, а Лупин и Абросимов — сидя в креслах, на несколько минут позже. Трупа на ковре уже не было, а наши документы лежали на столике рядом, оружие пропало. Поскольку двигаться после воздействия газа мы некоторое время не могли, нас задержала полиция, прибывшая на место происшествия в 00.10. На следствии (по моему указанию) мы все показали, что пришли в гости к людям, с которыми познакомились накануне в пивной, а они нас опоили и ограбили, и что мы не знали, что это не их квартира, а стекло разбили, чтобы позвать на помощь. Так как вменить нам ничего не могли, полиции пришлось нас отпустить на следующее утро. Автомобиль был тоже похищен.
Я понимаю всю тяжесть своей вины как начальника группы и члена партии за провал операции и готов понести заслуженное наказание. Прошу, однако, принять во внимание, что я действовал исключительно согласно инструкциям и не располагал достаточными человеческими ресурсами для успешного задержания.
Младший лейтенант ГБ Супряга И. Ф.
— Вот спасибо-то! — только и сказала Вера.
— Ох, простите старого дурака! — На лице Шоно, впрочем, не было ни грана раскаяния. — Разумеется, мы убьем вас понарошку. Судите сами — если ваши коллеги будут уверены, что вы умерли, то и дочь вашу оставят в покое. А мы уж потом придумаем, как вас воссоединить.
— Но как вы намерены их обмануть? Они не семи пядей во лбу, конечно, простые «липачи», но живого от мертвого отличить сумеют.
— А мы сделаем так, чтоб не сумели! Вы ведь не против сыграть роль Джульетты в этой маленькой пьесе?
— Вы собираетесь меня чем-то напоить? — Веру заметно передернуло.
— О нет! Фармакопея — вещь хорошая, но эффект ее будет слишком долог, — возразил Шоно. — А нам нужно всего несколько минут здорового, летаргического сна. Поэтому придется орудовать руками! — И он показал Вере открытые ладони. — Ваша задача будет проста — полежать тут на коврике, пока мы не избавимся от нежеланных зрителей.
— Убьете? — Вера помрачнела.
— Зачем убивать? — натурально удивился Шоно. — Убивать нехорошо. К тому же нам надо, чтоб они донесли весть о вашей безвременной кончине до начальства. Нет, мы их тоже слегка усыпим. Разве что, в отличие от вас, им будет немножко неприятно. Ну как, согласны?
— Так ведь других вариантов-то нет, верно? Хотя для Джульетты я, прямо скажем, старовата. Давайте попробуем. Только учтите — эти парни здорово дерутся. Особенно длинный.
— Вот и чудно, что здорово! — Шоно переплел пальцы рук и энергично потянулся, а потом по-немецки крикнул в недра квартиры: — Марти! Мне срочно нужна твоя красная тушь! Вера! — трагическим шепотом добавил он. — Одним вашим платьем придется пожертвовать! Принесите, пожалуйста, какое не так жалко! Желательно светлое. Так сказать, для контраста.
Через короткое время все было готово — Вера в сиреневом платье с прожженной при помощи зажигалки Мартина дырочкой и вишневым пятном под левой грудью стояла у окна на сбившемся ковре. Вид у нее был обреченный. Картину будущего убийства дополняла пара опрокинутых стульев. Шоно в последний раз осмотрел сцену режиссерским взглядом и удовлетворенно покачал головой.
