— Это не лес, а какое-то Чикаго! Каждые полтора километра с востока на запад — проспект, каждые два с севера на юг — авеню. И везде понатыканы чертовы вышки. Черт бы побрал эту немчуру с ее тошнотворной прямолинейностью!
На мой взгляд, лес был как лес — вполне себе дикий и почти девственный, хотя местами, действительно, причесанный на пробор. Впрочем, изрядно заросшие подлеском просеки не производили унылого впечатления, а напротив — создавали ощущение приятного разнообразия. Но Мотя — истый траппер[99] — не разделял моих городских взглядов:
— Это вам не Канада и не Сибирь. В таком лесу охотиться
— Почему? — глупо спросила я.
Он обернулся и уставился исподлобья. Поняла, что сморозила глупость, кажется, покраснела. Мотя пожалел — не стал добивать, перевел на другое:
— Скажите, Верочка, будь вы здешним егерем, что бы сделали, если вам нужно было изловить в этом лесу, скажем, нескольких браконьеров? Не убить, а именно поймать? Вот, посмотрите карту! — и протянул планшет.
— Все зависит от того, сколько у меня людей… и собак.
— Собаки, да… Я это как-то упустил. Черт, черт… — устрашающе хрустнул костяшками пальцев.
На звук голосов подошли Марти и Шоно.
— Что за шум? — спросил азиат. — Я уж было подумал, что ты тут опять кому-то шею ломаешь.
— Нет, это я себе ломаю голову, как нам выкручиваться из сложившейся ситуации. По-твоему, в каком направлении они станут нас загонять?
— С востока и с юга, разумеется. Им нужно отрезать нам путь в Литву и Польшу. Где мы сейчас? — Шоно склонился над картой.
— Вот тут, — ответил Мотя.
— Под твоим дюжим перстом, дорогой, можно спрятать небольшое княжество. Точнее!
Мотя вытащил из планшета обгрызенный карандаш, ткнул в один из пунктирных прямоугольников на зеленом облаке.
— Так… тут около пятисот квадратных километров, — забормотал Шоно. — Если они будут прочесывать, скажем, по десяти в час, на это уйдет не менее четырех дней.
— А ну как пойдут семимильной цепью, да еще с собаками? — Мотя прищурился. — Отчего бы им не согнать сюда тыщи три человек с палками и трещотками? За полдня ведь управятся.
Марти кашлянул. Все посмотрели на него.
— Я думаю, что загонять они не станут.
— Почему? — хором спросили все.
— На нас охотится кто? Гиммлер. А чей это заповедник? Геринга.
Мотя накрыл ладонью его плечо:
— Браво, малыш! А у меня, видимо, от вчерашнего удара копытом серое вещество одеревенело.
— А какая разница? — спросила я, уже привычно чувствуя себя идиоткой.
— Марти прав, — ответил Шоно. — Геринг — номер второй в Рейхе. Гиммлер у Геринга в подчинении. В результате так называемой «национальной революции» этот угорь в пенсне не смог урвать той доли пирога, на которую рассчитывал — в отличие от хряка-авиатора, — поэтому любви к последнему, мягко говоря, не испытывает. И это взаимно. Угорь наверняка охотится за нами исключительно в личных интересах, и устраивать шумную охоту в епархии соперника он не может, это очевидно.
— А что может?
— Обложить лес по периметру. Это, вероятно, в его силах. Ну и ждать, пока мы попытаемся отсюда выйти. Так бы поступил я.
— Ждать, пока труп врага не проплывет по реке? Мы не в Китае, мой дорогой, а угорь — не травоядный буддист. — Мотя умудрялся возражать ласково. — Я согласен, что действовать он будет скрытно, но долго держать в тайне оцепление вокруг заповедника невозможно — да еще во время войны! Нет, он непременно предпримет активные действия.
— Например, что он может сделать? — Шоно поднял бровь.
— Например, убить врага, бросить в реку, быстро спуститься вниз по течению, сесть на берегу, расслабиться и немного подождать, — ответил Марти за Беэра.
Тот поднял вверх большой палец:
— Ну да. Или поворошить улей, чтоб мы поскорее вылетели наружу. На его месте я бы послал несколько хороших шершней. Следопытов.
— Следопытов? — не удержалась я, встряла.
— О, вы не представляете, как много следов оставляет группа из четырех человек — для опытного глаза, разумеется!
— Предположим, они нас обнаружили, — перехватил нить Шоно. — Взять нас тихо у них не получится, но и нам шуметь не с руки. Ситуация патовая. Какие у них еще есть варианты?
— Переговоры, — вдруг сказал Марти.
Все снова воззрились на него.
— Резонно, — согласился Мотя. — Переговоры с позиции силы. И тогда у нас будет шанс их переубедить.
— Но как? — Взгляды переместились на меня.
— Есть способы, — укоризненно улыбнулся Мотя. — Мы же все-таки волшебники.
— Ах, простите, я опять забыла, с кем имею дело. Все не привыкну никак. Но что мы будем делать сейчас? Пока не дошло до переговоров?
— Постараемся сделать так, чтобы до них и не дошло, — честно ответил Шоно. — Поиграем в прятки.
— Вдруг да и выиграем? — Мотя старательно изобразил оптимизм.
А Марти молча обнял меня за плечи и поцеловал в макушку.
