— У нас не было времени, Шоно, — подал голос Мартин, разглядывавший улицу сквозь щелку в занавесках, — нет его и сейчас. За домом следят. И теперь уже, возможно, две конкурирующие организации.
— Ты про тех унылых топтунов, которых я срисовал на входе? — Шоно невозмутимо вернулся к пирогу. — Не думаю, что они из разных фирм, — уж очень мило воркуют между собой. Вторые — из этих? — Он нарисовал пальцем в воздухе два зигзага.
Мартин кивнул.
— Скольких вы видели? — встревожено спросила Вера.
— Двоих у парадного в авто и одного — у черного входа.
— Тогда это только наши. — Вера с облегчением выдохнула. — У них нет указаний применять насилие — только наблюдать.
— Это хорошо. — Шоно встал из-за стола и добавил по-русски: — Еще раз спасибо! Такой шикарной русской шарлотки я не едал уже лет тридцать! — И вновь по-немецки: — Прослушивающей аппаратуры тут нет — я бы почувствовал.
— Как это?
— Я весьма чувствителен к электромагнитным полям. Из-за этого я у себя дома вовсе не использую электричества — мешает думать. Но — к делу! Во-первых, надо телефонировать нашему большому другу и предупредить о позднем визите, который мы намерены ему нанести. Это — на тебе, Марти.
Тот удалился.
Шоно перешел на русский:
— Во-вторых, и это самое важное, нам надо понять, как быть с вами, сударыня. Так сказать, оценить риски. Насколько я понимаю, вам было приказано… войти в абсолютное доверие к Мартину, выведать все, что можно. Чего я меж тем не понимаю, так это зачем вашему начальству понадобились наши скромные секреты? Я, признаться, не верю в то, что нынешнее руководство гепеу интересуется вопросами практической магии. По-моему, их занимают исключительно земные проблемы, вроде собственного выживания. Или я не прав?
— Вы правы, — отозвалась Вера, помолчав, добавила: — Прежние были талантливыми подлецами с идеями, у этих воображения ни на грош, но зато звериное чутье и никаких рефлексий. Сталину не нужны талантливые. Ему нужны исполнительные. Палачи-делопроизводители.
— Тогда отчего они вдруг взялись за это дело?
— Бюрократическая машина. Когда в нее попадает какой-то документ, она не может его проигнорировать — чтобы убрать бумагу под сукно, нужно быть личностью, винтик на это не способен. А личностей там не осталось. В поле зрения преемника моего бывшего шефа…
— Который был личностью?
— Несомненно. Так вот, его преемник откопал в архивах шефа некую папку с материалами оккультного толка под заголовком «Деревянный человек».
— Так-так-так, очень интересно! — Шоно потер руки.
В дверь заглянул Мартин:
— Извините, что перебиваю. Беэр ждет. Я иду собирать вещи, — и скрылся.
— Итак, — Шоно повернулся к Вере, — вы говорили о папке.
— Да. — Вера потерла пальцами веки. — Ее содержимое было слишком уж фантастично, чтобы принимать всерьез, но тут как раз перехватили немецкую шифровку, которая касалась этого самого дела.
— А! — Шоно хлопнул себя по коленям. — Теперь все ясно! Немецкий агент в вашей конторе увидел какие-то документы и решил, что это стоит сообщить своим, а русские сделали из этого сообщения далеко идущие выводы, тем более что у них наверняка есть свои люди в СС. Замкнутый круг. Забавно. Но вернемся к вам. Какая участь постигла бы вас, если бы вам не удалось внедриться?
— Вернулась бы назад. И скорее всего — попала бы в лагерь.
— За что?
— Я — часть той системы, что нынче искореняется. К тому же член семьи врага народа.
— Таким образом, при любом раскладе вы бы не смогли вернуться к своему ребенку? Это ведь девочка, да?
— Да. — Вера наморщила лоб, как от боли. — Но у меня был бы шанс отсидеть и вернуться к ней. Хотя ничтожный, но шанс.
— А если вы сбежите?
— Мне сказали, что в таком случае ребенка заберут от сестры и поместят в специальный детский дом… Фактически — детскую тюрьму. Как если бы я отказалась сотрудничать с самого начала. Как видите, мне оставили небогатый выбор…
Шоно наклонился и погладил Веру по голове:
— Бедная девочка! Единственное, что я могу сказать в утешение, это то, что ваши мучители сгинут все до одного, — и это случится, а это точно случится — на вашей памяти.
— Как хочется вам поверить! — Вера прерывисто вздохнула.
— А вы верьте! Я редко ошибаюсь.
— А что будет с Машенькой? Вы знаете?
— Увы, пока нет. Но если вы мне о ней расскажете поподробнее, потом, в спокойной обстановке…
— Боюсь, что спокойной уже не будет.
— Не станем загадывать! И уж надеяться на лучшее стоит всегда. Да-с. А скажите, — подвигав немного мохнатыми гусеницами бровей, спросил Шоно, — у вас ведь должна быть, наверное, какая-то система обратной связи с коллегами?
— Как таковой системы нет. Я работаю в автономном режиме. Если бы случилось что-то из ряда вон выходящее, должна была придумать способ об этом сообщить.
— Ну, а в случае смертельной опасности?
— Постараться выбить оконное стекло. И продержаться до того, как они бы пришли — под видом полиции — разбираться.
Шоно свел брови в одну горизонтальную линию.
— Примитив, — пробормотал он. — Вы правы, никакого воображения. Но это облегчает нашу задачу. Простите, я должен хорошенько подумать.
