– Ты была у меня одной из лучших учениц. Ты так чудесно писала. Я наслаждалась твоими сочинениями. Но эти последние работы… – она сделала презрительное лицо.
– Орфографию я проверяла по словарю, и за почерком следила, и…
– Я имею в виду содержание.
– Вы же сказали, что мы сами можем выбирать любые темы.
– Но нищета, голод и пьянство отнюдь не те темы, которые надо выбирать. Это безобразно. Мы все знаем, что безобразное существует. Но это не значит, что о нем следует писать.
– О чем же следует писать? – Фрэнси бессознательно повторила выражение учительницы.
– Человек погружается в свое воображение и там обнаруживает прекрасное. Писатель, как и художник, должен всегда стремиться к красоте.
– А что такое красота? – спросила девочка.
– Я не дам лучшего определения, чем Китс. А он сказал: «Красота в правде. Правда в красоте».
Фрэнси собрала все свое мужество в кулак, даже в два, и ответила:
– В моих историях все правда.
– Чушь! – взорвалась мисс Гарндер. Затем, смягчив тон, продолжила: – Под правдой мы разумеем совсем другое – например, звезды, которые всегда сияют на небе, солнце, которое восходит каждое утро, подлинное человеческое благородство, или материнскую любовь, или любовь к отечеству.
– Понятно, – сказала Фрэнси.
Пока мисс Гарндер разглагольствовала, Фрэнси мысленно отвечала ей с обидой.
– В пьянстве нет ни правды, ни красоты. Это зло. Пьянице место в тюрьме, а не в литературе. Или нищета. Ей нет оправдания. Работы хватит на всех – было бы желание работать. Люди бедны потому, что ленятся работать. А в лени нет ничего прекрасного.
(Это мама-то ленится!)
– В голоде также нет ничего прекрасного. И вообще не вижу необходимости голодать. У нас в стране хорошо организована благотворительная помощь. Что это за блажь – голодать.
Фрэнси сжала зубы. Мама ненавидела слово «благотворительность» больше всего на свете и приучила детей ненавидеть его.
– Пойми, во мне говорит отнюдь не снобизм, – заявила мисс Гарндер. – Я выросла в небогатой семье. Мой отец был священником и получал очень небольшое жалованье.
(Но он его
– У моей матери из прислуги была только горничная, обычно деревенская девушка, ничему не обученная.
(Ясно. Бедняки вы были, мисс Гарндер, бедняки с горничной.)
– Часто мы оставались без горничной, и тогда моя мама сама делала всю работу по дому!
(А моя мама, мисс Гарндер, всегда сама делает всю работу по дому и еще в десять раз больше работы вне дома.)
– Я хотела пойти в государственный университет, но мы не могли этого позволить. Отец послал меня в маленький колледж при конфессии.
(Ага, значит, колледж вы могли окончить.)
– И поверь мне, кто учится в таком колледже – тот бедняк. Я тоже знаю, что такое голодать. То и дело моему отцу задерживали жалованье, и нам не хватало на еду. Однажды мы три дня просидели на чае с хлебом.
(Так, значит, мисс Гарндер, вы все же понимаете, что людям иногда приходится голодать.)
– Но я поступала бы как идиотка, если бы писала про бедность и про голод, правда, Фрэнси?
Фрэнси не отвечала.
–
– Да, мэм.
– А теперь про твою пьесу для выпускного вечера, – мисс Гарндер вынула тоненькую рукопись из ящика стола. – Некоторые места в самом деле очень хороши, другие тебе не удались. Например, вот.
Она перевернула страницу:
– Вот здесь Судьба спрашивает: «Молодость, о чем ты мечтаешь?» И мальчик отвечает: «Я мечтаю быть целителем. Хочу возвращать цельность истерзанным человеческим телам». Это прекрасная идея, Фрэнси. Но дальше ты все испортила. Судьба: «Это твоя мечта. Взгляни же, какова реальность». Прожектор высвечивает старика, склонившегося над мусорным баком. Старик: «Когда-то я мечтал приводить в порядок человеческие тела. А теперь привожу в порядок…»
Мисс Гарндер вдруг взглянула на Фрэнси.
– Ты ведь не собиралась тут сострить, Фрэнси?
– О нет, мэм.
– После нашей небольшой беседы ты, надеюсь, понимаешь, почему мы не можем поставить твою пьесу на выпускном.
– Понимаю, – ответила Фрэнси, ее сердце оборвалось, упало и разбилось.
– У Беатрис Вильямс появилась отличная идея. Фея взмахивает волшебной палочкой, на сцену выпархивают мальчики и девочки в костюмах, каждый представляет один из праздников в году и читает стихотворение, посвященное этому празднику. Замысел прекрасный, но, к сожалению, Беатрис не дружит с рифмой. Может, ты воспользуешься ее идеей и сочинишь стихи? Беатрис не возражает. На программке мы напишем, что она автор идеи. По-моему, это будет справедливо, ты согласна?
– Да, мэм. Только я не хочу пользоваться чужими идеями. У меня есть свои.
– Что ж, это похвально. Я не настаиваю, – она встала. – Я потратила столько времени на тебя, потому что искренно считаю – ты подаешь надежды. Не сомневаюсь, что теперь, когда мы все обсудили, ты прекратишь кропать свои гнусные рассказики.
Гнусные. Фрэнси повертела в уме это слово. Оно не значилось в ее словаре.
– Гнусные – что это значит?
– Я – говорила – как поступать – если – не знаешь – слова! – отчеканила мисс Гарндер.
– Да, я забыла.
