–
–
–
Я дал отбой и набрал твой номер. Попал на автоответчик.
– Дезире, пожалуйста, перестань звонить. Вернусь сегодня вечером. Уже отработал и еду. Остановился перекусить, но это ненадолго. Буду, как только смогу. Пока.
Сказал официантке, что возьму заказ с собой. Страх прошил электрическим разрядом и начисто отбил аппетит. Пытаться взять себя в руки и спокойно допить кофе, когда за соседним столиком сидят двое полицейских, а в багажнике у меня четыре унции очищенного красного фосфора – это медленная пытка.
– Мистер?
Я уже взялся за дверную ручку, когда за спиной раздался голос патрульного.
– Да?
– Это ваша машина?
Номера были в порядке. Машина новенькая, фары работают, стекла и зеркала без единой трещинки. Но вонь… От меня за версту несло этой дерьмовой лабораторией.
– Тот «форд». – Коп поливал соусом горку картофельного пюре.
– Если 64-го, то да, мой.
– Сами восстановили?
Успокойся. Ты вполне можешь нарваться на него завтра или через месяц.
– По большей части. Вообще-то я все делаю сам.
– Все родное?
– Пришлось помотаться по лавочкам. – Я бросил взгляд на часы. Только бы не сморозить какую-нибудь глупость. И похолодел. Часов у меня не было.
– Приборная панель больно уж новая.
– Есть один парень в Эль-Сегундо. Его работа.
– Полагаю, предупреждать вас не стоит. Будьте осторожнее. Удачи.
– Спасибо. И вам того же.
Даже не помню, сколько времени я добирался до дома, пару часов или все десять. Все смешалось. В памяти только мутное пятно. Адреналиновая лихорадка унялась где-то в районе Твентинайн-Палмс, когда в небе уже появились первые звездочки. Я сделал остановку. Заправил бак. Переоделся в туалете. Прошелся влажной щеткой по волосам. И еще два раза вымыл руки.
Ты перекрасила спальню в фиолетовый, цвет кромки лепестков ипомеи и темнейшего края сумеречного неба. Окно было открыто, и на мгновение показалось, что я снова на улице.
– Поздновато. Что думаешь?
Раму зеркала ты выкрасила в золотой, стену задрапировала бархатом. Во всем ощущалась натура предсказательницы.
– Думаю, получилось что-то вроде вампирского борделя.
– Так и знала, что тебе понравится. А теперь скажи, что хочешь есть.
– Умираю от голода. Только идти никуда не хочется.
– Вот и хорошо, потому что я еще и готовлю. Бери пальто.
Я провел за рулем едва не весь день и только успел бросить сумку, как мы снова оказались на улице. В атаке на мой автоответчик ты так и не призналась.
– Что это?
– Угадай. – Я бросил в тележку замороженную пиццу.
– Я не собираюсь покупать замороженную пиццу.
– Конечно, нет. Это я собираюсь. – От яркого света и звучащей отовсюду музыки разболелась голова.
– Прекрасно, но только не сегодня. Я же сказала, что буду готовить сама. Кстати, ты любишь ахи?
– Очень.
Я взял головку салата, и ты состроила гримасу, как будто я выудил ее из мусорного бака.
– Ты ведь не готовишь?
В узком проходе под вывеской «Средства от кашля и простуды» горки упаковок с таблетками и бутылочек с сиропом обещали новые лекарства от старых, давно знакомых хворей. Знатоки маркетинга и фокус-группы отмечают важность цвета: оранжевый от боли, желтый – для облегчения дыхания, голубой – для улучшения сна. Специалисты по общественным коммуникациям бьют во все колокола, как только где-то отмечается взлет спроса на случайный пузырек. Предупредительные этикетки становятся все длиннее, шрифт на них все мельче. Законы меняются, человеческий же организм остается неизменным. Простуды и головные боли в двадцать первом веке те же, что были и в предыдущие столетия, и среднестатистическая таблетка на девяносто пять процентов состоит из связующего вещества и красителей.
