Время шло. Силуэт часовни четко вырисовывался на фоне освещенного луною неба, он хранил молчание, а внутри не мелькало ни единого огонька, свидетельствовавшего о присутствии обитателей.
Когда терпение Аниты почти иссякло, Алекс все-таки появился. Он вынырнул из мрака тихо и неожиданно – как ночной хищник, что умеет подкрадываться на мягких лапах. Сполз в овраг, отдышался.
– Что там? Рассказывай!
– Ничего. – Он развел руками. – Я облазил все вокруг. Следов не разглядеть – сплошная трава. В нескольких местах примята, так что в часовню недавно входили, это точно. Но есть ли кто внутри – не знаю. Если и есть, то сидят как мыши.
– Это настораживает, – пробормотала Анита озадаченно. – Или они приготовились к нашему приходу, или…
– Или там никого нет. Я склоняюсь ко второму варианту. Человека, даже если он затаился, все равно можно почувствовать. Я это умею. Клянусь, там ни одной живой души!
– Сейчас проверим! – Кончита решительно взяла газовый светильник и поднялась во весь рост.
– Ты что?! – ужаснулась Анита. – Остановись!
– Я хочу видеть своего мужа!
И, как бесстрашная героиня из читанных ею романов, готовая пожертвовать собой ради любимого, Кончита, не таясь, зашагала к часовне. На ходу зажгла фонарь и подняла его над головой.
Анита и Максимов бросились за ней.
– Ненормальная! Убьют!
Кончита не слушала увещеваний и не сбавляла шага. Вот она дошла до часовни – скошенной на одну сторону постройки, из которой выпирала, как направленный в небеса перст, башенка-колокольня. Переступила порог. Анита импульсивно сжалась, ожидая услышать стрельбу. Но часовня безмолвствовала.
Максимов вошел вторым. Мгновенно окинул взглядом внутренность запустелого строения. Пятна фонарного пламени выхватили из мрака облупившуюся штукатурку, высокий свод с линялыми следами былой росписи, оконные проемы с обвалившимися краями, больше похожие на изломанные ядрами бойницы…
– Ты прав, – негромко произнесла Анита, подойдя сзади. – Живых душ здесь нет. Только мертвая…
Под одним из окон навзничь лежал Хорхе, одетый, по выражению чумазого отрока, как хлыщ – в приталенный двубортный редингот и длинные узкие брюки на помочах. На груди редингот был распахнут, из-под него выглядывала сорочка, а на ней запеклась безобразная бурая клякса. На эту-то кляксу и уставилась Кончита с поднятым кверху светильником.
Максимов дотронулся до руки Хорхе, она закоченела и была холоднее льда.
– Да… Теперь он действительно убит.
А все-таки он был не так скверен, муж Кончиты. Анита представила себе, как этот импозантный кабальеро, узнав из беседы в Кельтской пещере, что его товарищи нарушают обязательства и угрожают женщине, с которой его связали судьба и церковь, идет к ним, чтобы выяснить отношения. Идет смело, с открытым, как говорится, забралом, сменив перед тем грязную хламиду на костюм джентльмена. Выдвигает обвинения, требует выполнения соглашений, а ответом ему – пуля в грудь.
Свершившееся убийство могло означать лишь одно: в услугах Хорхе бандиты больше не нуждаются. Потому и повели себя так нагло в отношении Кончиты. Хорхе что-то сделал для них (что?), и его устранили. Теперь очередь за Кончитой, мешающей им занять дом, который отчего-то притягивает их посильнее магнита.
Пока Анита выстраивала в уме логические цепочки, Кончита вышла из ступора, грохнула с размаха фонарь о щербатые плиты пола и с надрывным, истинно вдовьим «у-у-у!» повалилась на неподвижное тело мужа. Фонарь разбился и погас, в наступившей темноте Анита и Максимов приготовились к тому, чтобы стать свидетелями душераздирающей сцены. Как вдруг боковым зрением Анита выхватила из темени искрящуюся змейку, побежавшую вдоль стены, а слуха коснулось сухое потрескивание.
Уловил это и Максимов. Он сориентировался моментально – в силу технического образования и многолетнего опыта ему и гадать не надо было, что к чему. С перекошенным лицом он схватил Аниту за поясницу и выбросил из часовни. В том же направлении сильнейшим тумаком отправил Кончиту. Как камни из пращи, вылетели они из ветхого зданьица.
– В овраг! – рыкнул Максимов. – Живо!
Влетели в бурьянные заросли, скатились на дно, и тотчас ночь раскололась от мощного взрыва. Над головами просвистели обломки, сверху посыпалась мелкая труха. Когда стихло, Анита с опаской выглянула из укрытия.
От часовни не осталось ничего, если не считать груды разнокалиберных осколков, которые погребли под собой прах инженера Хорхе Алонсо Рамиреса.
