Вот только не поняли тогда мои предки, что блеск тот вызван был не бескорыстными восторженными чувствами. Алчность зажгла огонь во взгляде гостя, жажда наживы в тот момент обуяла чужака, желание скорей собрать как можно больше той нефы.
Как позже выяснилось хотминциносы эту нефу, на родном континенте, прекрасно знали, причем уже давно. Вот только, к моменту знакомства с ингенуитами, они почти всю ее из своих недр выкачали, переработали, да сожгли в разных машинах.
Другим предметом интереса, который вскоре обнаружили хотминциносы на земле ингенуитов, стала разбросанная по поверхности земли кусками руда, а то и вовсе относительно чистые слитки некоторых металлов.
Ингенуиты и сами подбирали блестящие белые и красноватые кусочки, обладающие хорошей ковкостью, разбросанные по берегам и в руслах мелководных участков рек. Наиболее твердые и небольшие из них шли на наконечники для стрел, копий. Из тех, что покрупней делались ножи. Более мягкие слитки шли на утварь и украшения.
Вскоре гости отправились дальше в моря, а через некоторое время вернулись и обратились к ингенуитам с просьбой поделиться с ними нефой и слитками. Аборигены не были против того, чтобы гости подбирали, оставляя себе то, что лежит на поверхности, только те очень скоро захотели гораздо большего.
Едва заручившись согласием ингенуитов брать то, что разбросано под ногами, хотминциносы начали исследовать ближайшие к месту первой высадки их моряков территории. Тем временем количество стоящих на якорях кораблей все увеличивалось. С них бесконечным потоком прибывали на континент все новые чужаки, которые очень быстро развили бурную деятельность. На еще совсем недавно пустынной прибрежной территории возник и стремительно разрастался поселок.
Заинтригованные и настороженные беспардонной активностью хотминциносов ингенуиты наблюдали, как всего за несколько дней на их исконной земле вероломно были выстроены первые хаманы.
Впрочем, в остальном, гости тогда вели себя еще вполне дружелюбно – рассказывали аборигенам, что можно не кочевать вслед за постоянно перемещающимися стадами животных, на которых они охотились, а осесть на одном месте и завести домашнюю скотину. Еще они поведали местным о земледелии и культурных растениях, дающих большой урожай. После ближайших Холодов, так уж получилось, что год у ингенуитов, как и у арьяли, разделен на пять сезонов с такими же названиями, на Копинаву хлынула очередная волна переселенцев, которые принялись вырубать примыкающие к недавно возникшему поселку леса. На расчищенных территориях строились новые хаманы, засевались поля привезенными с родины хотминциносов семенами.
Параллельно с деятельностью сельских переселенцев пришли какие-то важные господа, которые своими руками ничего не делали, зато в их подчинении находились десятки других хотминциносов, которым они платили за их труды маленькими, плоскими металлическими квадратиками – деньгами. По указанию этих господ были построены хаманы намного большего размера, а вскоре, очередным кораблем, прибыли их пестро наряженные семьи. Поначалу ингенуитам было не понятно, для чего нужна такая непрактичная, хорошо заметная в лесу одежда – они-то, охотники по образу жизни, напротив, стремились сливаться с окружающим миром.
Высокомерные жены этих, как вскоре поняли ингенуиты, очень богатых мужчин вели праздный образ жизни. В их жилищах, вместо хозяек, трудились другие женщины, которых те зазнавшиеся особы, с презрением в голосе, называли словом «служанка». Они же обращались к ним не иначе как «моя госпожа» и, при этом, с утра до вечера готовили, убирали, смотрели за детьми. Сами же эти дамы с головой окунулись в, как они выражались, светскую жизнь – принялись посещать сооруженные специально для них особые хаманы, где им по полдня сооружали замысловатые прически, подпиливали и красили ногти. Затем аристократки собирались в одном из двух спешно выстроенных ресторанов, где оставались до позднего вечера обсуждая все и вся.
– Ну да ладно, на женщин я зря отвлекся, они ничего другого не делали и, вроде бы вреда не приносили, – этой фразой Диик завершил говорить об аристократках хотминциносов.
Деятельность другой группы новых жителей Копинавы была гораздо менее безобидной. Несколько горных инженеров, как они сами себя называли, принялись исследовать русла рек. Вооруженные всякими склянками, лопатками, прочими инструментами, они чуть ли не на животах проползали берега самых крупных из них. Во многих местах что-то копали, промывали через сито грунт, взятый на берегу и со дна. Потом, дождавшись, когда их помощники привезут и смонтируют оборудование, вовсе принялись бурить почву на глубину во много раз, превышающую их рост.
