Если говорить вкратце и без обиняков, я буду отправляться от того, что давно уже стало для меня самой важной и самой удивительной, но также самой затертой данностью истории западной философии: насколько я знаю, никогда ни один философ в качестве именно философа, в своем собственном философском, систематическом дискурсе, никогда ни одна философия как таковая не оспаривала легитимность смертной казни. От Платона до Гегеля, от Руссо до Канта (последний, возможно, был строже всех остальных) – все философы открыто, пусть и каждый по-своему, иногда не без сомнений и не без угрызений совести (Руссо), становились на сторону смертной казни[1331].
В начале лета 2000 года Генеральные штаты психоанализа, с инициативой которых выступил неустанный организатор Рене Мажор, предлагают Жаку Деррида исключительную возможность развить эти этико-политические вопросы. Вечером 10 июля в большом амфитеатре Сорбонны перед аудиторией из более чем тысячи аналитиков, съехавшихся со всего света, он поднимает фундаментальный вопрос: почему человек – это единственное живое существо, которое может получать удовольствие от того, что творит зло ради зла? Продолжая размышления Фрейда на тему влечения к смерти, Деррида называет психоанализ «единственным дискурсом, который мог бы сегодня подойти к физической жестокости как к своему собственному вопросу»[1332].
Психоанализ – это было бы имя того, что, не имея теологического или какого-то иного алиби, повернулось бы к физической жестокости, к тому
По словам Деррида, психоанализ «еще не попытался и, следовательно, еще в меньшей степени смог продумать, проникнуть в аксиомы этики, юридического и политического, изменить их»[1334]. Он хотел бы наделить его новыми функциями помимо избавления от индивидуального страдания, если он желает сохранить теоретическую действенность в мире, который уже не мир Фрейда. Деррида убежден: «грядущее Просвещение» должно было бы учесть логику бессознательного. Для этого потребовалось бы, в частности, ответить на вопрос, с его точки зрения, принципиальный и при этом редко поднимаемый: «Почему психоанализ никогда не мог утвердиться на обширной территории арабо-исламской культуры?»[1335]. Множество вопросов, которые и сентября следующего года станут как никогда насущными.
Пока же Деррида занимает вопрос более личный. Жак всегда не слишком любил юбилеи. Но еще больше его раздражает 70-летие 15 июля 2000 года. Временами он совершенно разбит и вопреки обыкновению принимает много лексомила[1336]. 1 сентября он признается Максу Женеву: «Меня как никогда преследует вопрос возраста и желание „стать не таким старым“… Вы увидите, что 70 лет – это ад»[1337]. Это, однако, не мешает ему по-прежнему часами плавать в Средиземном море.
