Посохом он ткнул в сторону глинобитной, вросшей в землю хижины.
— Не хотелось бы мне остановиться на ночлег в такой «вилле» в непогоду, — пробормотал Георгий Иванович. — Даже окон нет. — Он зябко повел плечами: — Мы, кажется, еще не в ханстве? Давайте двигаться. Спасибо за отдых, спасибо за айран, сей божественный напиток гор, — пожал руку пастуху Георгий Иванович.
— Каанэ, мархамат! Пожалуйста, прошу! — протянул руку пастух в сторону своего примитивного глинобитного жилья. — Постелем дастархан, преломим хлеб. Вы, таксыр, устали. Путь бегства от тиранов далек.
— Вот тебе и раз! — удивился Георгий Иванович. — Откуда он взял, что мы беглецы?
Пастух показал отличные белые зубы, блеснувшие на его шоколадном лице:
— А по бешбармакской тропе только те ходят, кто от полицейских спасается.
— Иван Петрович сказал мне, что березовые рощи на берегу потока — единственные в Агалыкском хребте. Интересно бы знать, откуда здесь они? Или это реликты геологических эпох?.. Пардабай зовет нас? Да?.. Значит, все в порядке. Пожмем друг другу руки, молодые мои друзья. Вы отличные следопыты! Молодцы! Учитесь же хорошо. Уважайте вашего отца. Он человек большого сердца.
Он обманщик! Он всегда стремился ко злу.
Сколько людей он погубил, им головы от тела отрывали по приказу этого свирепого деспота.
Выстрел разорвал тишину гор, и все — а еще никто не успел уехать — вздрогнули. Выстрел оглушительный, отдавшийся многократным эхом в серых скалах, откликнувшихся на него воплем отчаяния.
Уже бежали какие-то люди в синих чалмах горцев. Мерген вскочил в седло. Уже гнал своего коня горящий гневом Шамси, крича:
— Убийство! Хватайте убийцу!
На берегу речки лежал труп. Труп, впервые увиденный мальчишками.
Мертвый человек! И тем более ужасно, что минуту назад он был молодым веселым пастухом.
И вот теперь лежал мертвый. Над ним стоял страшный в своем черном одеянии Георгий Иванович и потрясал кулаками.
— Кто?
Запомнилась зеленая в солнечном сиянии долина и… мертвый, в крови, пастух.
— Кто?! Кто посмел?!
— Эй! Стой! Стрелять буду!
На полянке перед Георгием Ивановичем вертелся какой-то всадник на непомерно маленьком коне, размахивая двустволкой, над которой еще тянулся полоской серпантина дымок.
Вдоль прозрачной журчащей реки по берегам толпились березы в нежной зелени. В звонких водопадиках поблескивали рыбки, птицы лишь на мгновение после выстрела прервали свой многоголосый щебет и свист… Луга с бархатной травой, на которых устраивают праздничные капкари мирные горцы. В небе сине-фиолетовая, ласкающая глаза вершина Чупан-ата, белые валуны с изображениями горных круторогих козлов. Небольшие, откуда-то с высоты гор струящиеся каскады хрустальной воды. Цветы — мириады синих, желтых, красных, розовых, оранжевых цветов. Запахи полыни и мяты Стоящая истуканом и жующая травинку на каменном бережку речки овца, равнодушно поглядывающая на труп.
— Стой! — вопит всадник. — Не позволю! Не смеешь!
«Что — не позволю? Что — не смеешь?»
Одним прыжком Шамси кидается на всадника и стаскивает его с коня. Всадник брякается на землю… Мерген и Алаярбек Даниарбек окружают его.
— Ружье! Ты мне поломал ружье! — кричит Саиббай, злобно смотря на Шамси.
— Кто это? — с отвращением спрашивает Георгий Иванович. Он поднимает ружье из зеленой травы и проверяет, заряжено ли оно.
— Ага! Один патрон есть. Сейчас мы с тобой рассчитаемся.
— Не смей! Я Саиббай! Я хозяин!
— Это местный помещик. Владетель из Джама. Бешбармак — его владение.
Шамси говорит с трудом. Он ошеломлен. Глаза его полны слез. Губы дрожат.
Он с трудом объясняет Георгию Ивановичу, что лежащий на земле человек не кто иной, как известный богач Саиббай, владелец многих домов и земель.
Георгий Иванович приказывает:
— Встать!
Невдалеке появляются верхом на клячах горцы. Они вытягивают шеи, вертят головами и не сразу решаются приблизиться.
— Сюда! — окликает их Георгий Иванович.
Решительно, твердо он берет на себя руководство. Он приказывает связать руки Саиббаю. Сам достает бумагу и пишет:
— Вы свидетели убийства, — говорит он. — Убит хороший человек, пастух. Кто знает его имя?
Он задает вопросы Саиббаю. Но тот издает лишь невнятные звуки. Лицо у него багровое, налитое кровью. Глаза выпучены.
С помощью подъехавших всадников — это, оказывается, крестьяне из соседнего Джама, батраки и чайрикеры Саиббая, помогающие ему на охоте, — Георгий Иванович выясняет, что Саиббай поехал с утра на охоту в долину Бешбармак, которую он считает своим владением. Саиббай предупредил: «Один угры-разбойник убежал из Самаркандской Багишамальской тюрьмы и хочет убежать в бухарские пределы. Надо поймать его и отвезти к самаркандскому губернатору. Самаркандский губернатор обещал десять по сто рублей, если поймают того угры». С высоты утеса Саиббай увидел всадников, снял с плеча ружье и выстрелил. Вот и все, что они знают.
