– Я бы повернула обратно, но одна я точно не пойду, – протянула Аланка. – А мальчики от своей затеи не откажутся. Верно?
Мы с Димоном кивнули. Остальные ребята лишь поплотнее застегнули куртки, смотря в костер.
– Ну вот и хорошо, вот и порешили, – Петрович тяжело поднялся. – Кто последний будет ложиться спать, выкопайте вокруг костра канавку на метр, а угли с травой накройте вот этим, – проводник кивнул на синий свернутый тент у своей палатки. – Комендантского часа нет, так что ложитесь сами, когда захотите.
– Хорошо. Спокойной ночи, – закивали мы, провожая Петровича взглядами. Тот вытащил наружу котелок и, поставив его у входа, скрылся в палатке. Послышались пыхтение и шорох спальника. Минут через пятнадцать все стихло, а мы так и остались сидеть у тлеющего костра.
– Что ж! Первый день прошел успешно, – зевнув, подытожила Дина, обведя нас взглядом. – Пожалуй, пойду я тоже спать. Вам помочь залезть в спальник, ваше светлейшество?
Вопрос, само собой, был адресован Аланке. Блондинка картинно закатила глаза.
– Что ж, надеюсь ты не храпишь по ночам, – поняв все без слов, Дина поднялась с места. – Спокойной ночи, мальчики. Если что-то будет не так, будите в любое время.
Мы с парнями кивнули. Дина, потрепав по голове, все еще возившегося с какими-то образцами Донована, ушла в палатку. Алана тяжело вздохнула, прорычала что-то нечленораздельное и, резко вскочив, кинулась за соседкой.
– Постой, нищенка, меня подожди! Я даже не знаю как пользоваться спальником! – выкрикнула она, с разбегу влетая в еще открытую палатку. Изнутри послышались возня и шорох. Зажегся фонарик, и раздался голос Дины:
– Убери от моего лица ноги!
– Будет чудом, если они переживут эту ночь и не поубивают друг друга, – устало протянул Димон, косясь в сторону палатки.
Мы хмыкнули. Я вытянул руки над тлеющими углями. Начинало холодать, со стороны гор дул прохладный ветер. Пожалуй, тоже пора на боковую.
Никогда еще у меня не было таких долгих и трудных ночей! Вопреки ожиданиям, я не уснул сразу после тяжелого дня. Сон пришел ко мне только в три часа ночи, и виной всему – проклятый спальник! Спать в нем было ужасно неудобно! Повернуться и лечь на бок – практически невозможно; под голову пришлось положить альпинистскую куртку, но башка все равно проваливалась в какую-то яму, на краю которой стояла наша палатка. В попытках улечься поудобнее, я постоянно сползал с пенки, а мне в спину, почки и, вообще, во все тело упирались какие-то не то бугры в земле, не то камни!
Под утро я был сам не свой от ярости. Все мое затекшее тело покрывали синяки. Я чувствовал себя не просто не выспавшимся, а дико разбитым. Холод тоже не добавлял оптимизма. Днем, конечно, тоже было не жарко, но хотя бы солнце припекало. А ночью на землю опустился густой туман, из-за которого все наши вещи отсырели и стали холоднее снега, а к утру и вовсе полил дождь! И не какой-то там моросящий, а сильный ливень, способный смыть все на своем пути.
В шесть утра, когда я уже тысячу и один раз пожалел, что поддержал идею Димона отдохнуть таким, мать твою, извращенным образом, раздался свисток Петровича. К этому моменту спальник уже немного нагрелся, так что вылезать из него в холодную и суровую среду совершенно не хотелось. Но пришлось.
Выспавшийся не лучше меня и такой же злющий Димон, кряхтя, неумело выбрался из объятий спальника, агрессивно скомкал его и зашвырнул в угол палатки. Дрожа от адского холода и сгибаясь в три погибели, мы принялись натягивать треники прямо на термобелье. Сверху надели камуфляжные непромокаемые костюмы. Также пришлось достать из рюкзака лежащие на самом дне резиновые сапоги. В какой-то момент, отчаявшись добраться до обуви, Димон уронил голову на рюкзак и беспомощно застонал. Мои сборы проходили не лучше. Но это оказался еще не весь экшн.
Не знаю, сколько градусов было на улице, но едва я вылез из палатки, как жутко продрог от холода. При этом еще даже не рассвело! Стояла такая темень, словно я и не ложился!
Из-за сильного дождя в козырьке над входом в палатку скопилась вода. На месте вчерашнего костра сидели Руслан с Петровичем. Дрожа от холода, они растягивали над травой с углями синий тент, защищая топливо от влаги, пока стоящий на коленях Леха, склонившись к углям, усиленно раздувал новый костер. Отчего-то улыбающийся Донован притащил от палатки Петровича наполовину наполненный дождевой водой котелок.
– А вот и наши сони встали, – поприветствовала из своей палатки сворачивающая пенку Дина. – Как первая ночь не в королевских опочивальнях?
– Я тебя очень прошу – ни слова, – проворчал Димон, призывая девушку к молчанию выставленной перед собой ладонью. Глубоко вздохнув и оглядевшись, он всплеснул руками и проорал:
– Доброе утро концлагерь! Надеюсь, за ночь никто не сдох?!
– Все ясно, – поджала губы Дина и повернулась ко мне. – Ну а ты как?
– Убивать я пока никого не собираюсь, – цокнув языком, качнул головой я, аккуратно опершись о верх палатки и заглядывая внутрь. – Кстати, об убитых. А где твоя соседка? Неужто проснулась и побежала обратно в отель?
