Дерзай полностью

В какой-то момент фонарик выпал из руки, и я перестал различать где находится небо, а где земля. В рот забился не то песок не то грязь с мелкими ветками. Я попытался затормозить руками. Впившись пальцами в землю, я перекатился на живот и попытался встать на ноги. Руки, локти, колени – все было содрано в кровь. Спотыкаясь о камни, но не девая себе упасть, я кинулся в сторону от идущего на меня потока. В это мгновение из-за деревьев выскочил Донован. Он что-то орал и размахивал руками, но из-за грохота и звона в ушах, я его совсем не слышал. Голова кружилась, земля уходила из-под ног. Но я заметил, что Донован стоял в месте, где потока камней уже не было. Поэтому, собрав в кулак последние силы, я, постоянно спотыкаясь и съезжая вниз, постарался добраться до него. Летящая в лицо грязь вперемешку с камнями и ветками толком не давала ничего разглядеть. Но вот, слава богу, и Донован. Сделав шаг мне навстречу, ученый схватил меня за руку и потащил за собой в лес.

Я почувствовал твердую почву под ногами, однако страшный гул все еще стоял в моих ушах. Не знаю, сколько Доновану удалось протащить меня за собой, только в какой-то момент мы наконец остановились. Ну как, остановились? Не видя дороги, я навернулся о какой-то булыжник и грохнулся на, (мать их! Будь они трижды прокляты), камни! Из глаз посыпались искры, а грудь пронзила такая боль, будто в нее воткнулся булыжник размером с мою голову. Из горла вырвался хрип. Я попытался подняться, но руки стали ватными, а перед глазами все поплыло. Кое-как перевернувшись на бок под крики Донована, я потерял сознание.

В уши ударил шум, и я открыл глаза. Все тело, включая голову, адски болело! Из горла непроизвольно вырвался стон. Попытавшись сглотнуть, я, резко выдохнув, поморщился от боли в голове. На глаза что-то налипло, из-за чего смотреть по сторонам было трудно. Я согнул и разогнул болящие пальцы на руках. Раны неприятно защипало, но это было еще терпимо. А вот боль в груди была невыносимая. В надежде, что она пройдет, я, кряхтя и поскуливая, перевернулся на спину. Я лежал на тех самых камнях, на которые с размаху грохнулся накануне и вырубился. Что было до этого, я помнил плохо. Вероятно, меня засосало в самый центр селя и протащило вниз с горы пару километров, если я, вообще, не оказался на том свете, и все это мне сейчас не мерещится.

Я попытался позвать Димона, но изо рта вырвался только хрип. Либо я сорвал голос, либо застудил горло. В любом случае – ощущение ужасное. Даже после самой длинной веселой пьянки мне не было так плохо с похмелья, как сейчас, после сходя селя. По мне как будто танк проехался, и я доживал свои последние минуты. Кое-как опершись о кровавые, изодранные руки, я медленно сел и, тяжело дыша, огляделся. Метрах в ста от меня валялся человек. По рюкзаку на его спине я понял, что это Донован. Парень явно был без сознания, и меня это очень напугало. Перевернувшись и встав на колени, я попытался подняться. Меня занесло, но я удержался и резко вскочил. Что ж, не стоило этого делать. В глазах мгновенно потемнело, и я чуть не упал в кусты. Выровнявшись и, с горем пополам, удерживая равновесие, я, пошатываясь, направился к Доновану и опустился около него на колени. Потрогал за плечо.

– Донован, – прохрипел я. В горле запершило. Я, откашлявшись, выдохнул и перевернул парня на бок, чтобы разглядеть его лицо. От увиденного меня бросило в жар. На голове бедняги виднелась вмятина, а лицо было залито кровью. Крови было много и вокруг того места, куда он впечатался лицом. Рядом валялся камень, на который он, видимо, и налетел. У меня непроизвольно начали опускаться руки. Но я мысленно приказал себе собраться и слегка встряхнул парня за плечи. – Донован!

Парень выдохнул. Из его рта тоже вырвался хрип. Раньше я не понимал, что означает это выражение, но сейчас у меня, буквально, гора с плеч свалилась от облегчения. Алтайская. Прощупав грудь Дона в районе сердца и убедившись, что он точно дышит, я схватил его за лямки рюкзака и хорошенько встряхнул, приводя ученого в чувства. – Донован, ты меня слышишь? Ты слышишь меня?

– Я думал, ты умеф, – с явным облегчением в голосе прохрипел тот, облизывая окровавленные губы и морщась от боли. – Что пфоизошло?

– Сель сошел, и меня затянуло. Ты спас меня! – ошарашенно выдохнул я, только сейчас понимая, что к чему. – Ты меня спас… – повторил я уже медленнее.

– Чефт… – Дон, поморщившись, схватился за голову. – Ничего не помню. Где моя сестфа?

– Не знаю, но мы живы, и это уже хорошо, – я выпустил лямки Доновского рюкзака и уселся на пятую точку. Выдохнул. Держать тело в вертикальном положении было очень тяжело. Вокруг нас нависали густые ели. Небо было затянуто тучами, стоял невыносимый холод. Я помог Доновану сесть.

– Выглядишь ужасно, – подметил тот, коротко осмотрев меня.

– Ты, поверь мне, не лучше, – я посмотрел на свои кровавые руки. Ужас какой!