Если бы тевтонским рыцарям удалось нанести полякам столь тяжелое поражение сорока годами ранее, оно уравновесило, а может, даже перевесило бы по своему значению поражение ордена под Танненбергом. Но…история не знает сослагательного наклонения. Время было безвозвратно упущено, и победа при Конице осталась всего лишь отдельным (хотя и героическим) эпизодом в истории войны ордена Девы Марии не столько с внешним, сколько с внутренним врагом (своими собственными неверными вассалами)…
Конец Тринадцатилетней войне был положен заключением Второго Торнского (Торуньского) мира (1466), закрепившего окончательную утрату Тевтонским орденом господства над львиной долей своих владений, расположенной в Пруссии, сведение численности орденского войска к минимуму и превращение союзных Польши и Литвы в доминирующий военно-политический фактор во всем Прибалтийском регионе.
Тем не менее, победоносным соседям побежденного ордена Пресвятой Девы Марии по-прежнему было чему у него поучиться. Так, к числу несомненных заслуг тевтонской администрации, следует отнести, к примеру, доведенную до подлинного совершенства организацию управления орденским государством, нашедшую свое отражение, в частности, в инвентарных списках военного имущества, тщательно регистрировавшегося во всех орденских комтурствах (командорствах), а, начиная с 1400 г., сводившихся воедино и обобщавшихся в «Большой должностной книге» (нем.: «Дас Гроссе Эмтербух», das Grosse Aemterbuch) – первоначально в орденской столице Мариенбурге, а после сдачи Мариенбурга полякам и мятежникам из «Прусского союза» наемными чешскими и силезскими воинами Тевтонского ордена, взбунтовавшимися из-за задержки выплаты причитавшегося им жалованья, – в Кенигсберге.
И вообще, военная бухгалтерия Тевтонского ордена по сей день является поистине неоценимым источником сведений по военной истории. Немалый интерес представляют также сведения, которые можно почерпнуть из журналов ведомства верховного Казначея – скарбника, или «тресслера» ордена (от старонемецкого слова Tressel, означавшего орденскую казну), ведшихся в Мариенбурге-на-Ногате, начиная с 1399 г. В журналах орденского Казначея регистрировались все расходы на вооружение и оснащение орденских замков и крепостей, в том числе огнестрельным оружием.
Они содержат, в частности, немало ценной информации о составе пороха, использовавшегося при стрельбе из крепостной и полевой артиллерии ордена, а также ручного огнестрельного оружия, о металлах для сплавов, применявшихся при литье орденских пушек и ручниц, о технологических методах, применявшихся при изготовлении других видов вооружения орденских войск, и т.п.
Далеко не случайно польский поэт Адам Мицкевич писал в своей героической поэме «Гражина» о воинах комтура ордена Девы Марии Дитриха фон Книпроде, прибывших в замок литовского князя: «У каждого из них – железный змей». Это, конечно, поэтическое преувеличение, однако уровень оснащения ратников-«мариан» огнестрельным оружием был действительно достаточно высоким (во всяком случае, по средневековым меркам).
Наличие огнестрельного оружия, состоявшего на вооружении войск Тевтонского ордена Пресвятой Девы Марии, было впервые засвидетельствовано на территории орденского государства в Пруссии в замке Лейпе (по-польски: Липинек), оснащенного пушками (неточно именуемыми иногда «бомбардами»; почему неточно, мы скоро узнаем!) уже в 1374 г. В течение последующих пятнадцати лет пушками были оснащены еще семь орденских замков, также расположенных в Пруссии. С учетом того, что на протяжении следующих пятидесяти лет пушками были оснащены пятьдесят восемь замков Немецкого ордена в Пруссии, можно считать, что первоначально огнестрельное оружие (Eisenschlangen, или «железные змеи», как их тогда называли, по аналогии с изрыгающими дым и пламя змеями-драконами из германских героических сказаний) распространялось не слишком-то быстро.
А если вспомнить, что на территории собственно Германии литье бронзовых пушечных стволов, существование мастеров-пушкарей («бюксенмейстеров») и достаточно широкое применение огнестрельного оружия были засвидетельствованы уже не позднее середины XIV в., это сравнительно позднее введение огнестрельного оружия как раз в предельно военизированном орденском государстве «тевтонов» может показаться достаточно странным. Возможно, данный феномен объясняется нетипичным по своей большой продолжительности мирным периодом в истории Тевтонского ордена, наступившим после Крестового похода на Литву в 1345 г. и успешного отражения вооруженными силами ордена литовских контрударов, направленных против Кенигсберга. Тем не менее, к концу XIV в. уже все укрепления в прусских владениях ордена были оснащены огнестрельным оружием (ибо наличие там многочисленной артиллерии неоднократно засвидетельствовано как в орденских, так и в польских хрониках и документах).
