Каждый мой день похож на день сурка — дом, работа, просмотр фильма на любимом диване. Меня полностью устраивал мой персональный рай, пока в него не ворвалась одна шустрая девчонка и не перевернула его вверх дном. Я был уверен, что наша встреча не продлится и дня, и никак не мог себе представить, что она изменит всю мою жизнь.
Аня
— Васнецова, подумай ещё раз. Подумай от чего отказываешься! Ребенок абсолютно здоровый, крепыш. Да многие мечтают о таком!
Сижу перед заведующей родильного отделения, не смея даже пошевелиться и посмотреть ей в глаза. Я отказываюсь от своего ребенка. Сейчас подпишу эту бумажку и все, можно продолжать жить как раньше. Только почему на душе так скверно, грызет все изнутри.
— Я все решила. Мне… Мне некуда его брать.
Слышу, как мерно постукивает карандаш по поверхности стола. Невольно морщусь от каждого удара, который метко бьет мне по самому темечку. На настенных часах в унисон тикают секундные стрелки. Кажется, что каждая секунда длится целую вечность. Одежда противно прилипла к телу от выступившего пота, хотя на улице только начало лета. Мысли в голове начинают путаться, сознание теряется в тумане.
— А родители? Умерли что ли? — сквозь это марево, которое плотно окутало меня, прорывается голос врача. Она все никак не сдается и предпринимает последние попытки образумить меня.
— Нет, что вы! Живы…
— А про ребенка то знают? Говорила им?
Склоняю голову еще ниже и молча трясу ей.
— Так ты скажи! Ну, поругают, конечно. А потом глядишь и растают, как карапуза то увидят. Ну, не выгонят же на улицу.
— Нет, не могу я, не понять вам, — голос надрывается, чувствую зареву сейчас. А реветь нельзя, нужно до конца эту пытку выдержать. А расплачусь и все, пиши пропало. Не смогу оставить.
— Охохоюшки хо-хо, вот так родят, а потом оставляют. Кукушки.
На этих словах меня передёргивает. Хочу возразить, а в голове противный такой голосок жужжит — а кто ты? Кукушка и есть.
— Сначала сами бы выросли, да окрепли, а потом рожали. Вон, дом малютки переполнен. И твоего туда отправим выходит.
На этих словах сердце на несколько мгновений замирает, а потом начинает бешено колотиться. В горле встает противный ком, который мешает сделать полноценный вдох. Но там он хоть будет в тепле, накормлен, о нем позаботятся. А что я ему дам? Мне самой то жить негде, еще целый год учиться нужно, чтобы получить диплом и устроиться на полноценную работу.
— Ну, раз решила, то вот пиши и подписывай. И иди куда глаза твои бесстыжие глядят.
Заведующая отделением протягивает мне листок бумаги и ручку. При этом чувствую, как недовольный взгляд буквально прожигает мне лоб. Стыдно ужасно, хочется объяснить, рассказать, что не я такая, что обстоятельства такие. Но вместо этого беру ручку и дрожащим подчерком вывожу слово за словом. Отказываюсь… Не имею… Подпись. Несколько строк и судьба ребенка решена. Все так сложно в этой жизни, а иногда вон как, и легче не бывает.
Протягиваю бумажку врачу. Она надевает очки, берет листок в руки и внимательно читает.
— Так Васнецова, сегодня все оформим, завтра его в дом малютки увезут. Ребенок здоровый, может повезет и быстро родители найдутся. Некоторые годами родить не могут, молятся каждый день, вымаливают чудо то. А некоторые, — на этих словах она окатывает меня презрительным взглядом, — как котятами раскидываются.
К глазам снова подступают слезы. Да сколько же это мучение будет длиться. Ну как объяснить ей, что я одна на всем белом свете, даже при живых родителях. Не до меня им сейчас, а с ребенком и подавно. И отцу ребенка не нужна. Помощи и поддержки ждать мне неоткуда. С горечью погружаюсь в свои переживания, как вдруг дверь в кабинет резко открывается. От неожиданности подскакиваю и ойкаю. С испугом таращусь на огромную фигуру, которая закрывает собой весь дверной проем. Вытерев глаза от слез, приглядываюсь и узнаю в нем акушера, который у меня роды принимал. На улице встретишь и не подумаешь, что он врач, да еще и акушер. С такой внешностью обычно бизнесом занимаются, причем не самым легальным. Или на боксерском ринге кулаками машут. А этот смотри ка, детям помогает на свет появляться. Сижу, сжавшись в комочек, и исподтишка пялюсь на него. Вспоминаю как спокойно и уверенно он действовал, когда роды у меня принимал. Но самое удивительное, что страх, который долгие месяцы не отпускал меня из своих цепких лап, вдруг исчез. Неожиданно для самой себя я почувствовала себя в безопасности и полностью доверилась своему угрюмому врачу. Наверное, никогда не смогу забыть момент, когда мне на грудь положили моего сынишку. Врачи же не знали, что я от ребенка отказываться буду. Сейчас от этого воспоминания все в груди жжет. Обняла его, прижала к себе, ведь тогда уже понимала, что скоро расстанемся. Хотелось, чтобы это мгновение длилось, а не летело с такой бешеной скоростью. Ручки маленькие держала и плакала. Потом его принесли мне в палату, и я никак не могла заставить себя пойти с признанием к заведующей. Все смотрела на него и целовала. Прикладывала к груди и вдыхала запах своего малыша. Но дело идет к выписке, дальше ждать уже некуда. Свинцовыми ногами заставила себя дойти до кабинета врача и призналась, что забирать ребенка не буду. Мне кажется часть меня медленно умирала, когда я произносила эти слова, нервно заламывая пальцы на руках.