Вот так взял и убил на корню всю романтику. Хотя не было никакой. Тем более с ним. С ним проще на кладбище сходить и вандализмом заниматься, чем сидеть в обнимку и мечтать под полной луной с шоколадом во рту.
Терпит он меня, понятно.
Его руки уже лежали на моих плечах, за которые он меня встряхнул, как ни в чём не бывало, усмехнулся и, толкнув дверь плечом, покинул кабинку, накинув мне на плечи свой пиджак.
Того парня, починившего кран, в комнате уже не было, вода перестала течь.
В зеркале отражалась та же девушка, что и в его глазах, просто ещё более реальная, а также платье оказалось не таким простым, потому что после импровизированного душа оно стало просвечивать. Спасибо, Шер, за пиджак.
— Ты идёшь? — недовольно проворчал Артём от двери, выжидающе смотря мне в лицо, не опуская взгляд ниже.
— Куда?
— К гостям.
— Ты что? — ощетинилась, складывая руки на груди в замок.
Совсем с ума сошёл. «А король-то голый!» — кричали мои глаза, намекая, что платье открывает больше, чем скрывает. Так позорить своё доброе имя я не могла.
— Это ты что? Переодеваться, конечно, — потянул он меня за руку, вытаскивая прочь из комнаты.
В коридоре оказалось прохладнее, а моя челюсть начала выбивать нестройные мотивы.
— У тебя есть… з… запасное платье?
— Нет, конечно. Что за тупость?
— А во что… перео… одеваться?
— Сейчас узнаешь, — хитро подмигнул мне он и потащил дальше.
Чувствовать себя ведомой — это уже так привычно для меня. За последнее время меня только и делали, что таскали из одного угла в другой, причём, не спрашивая моего мнения и как я к этому отношусь. Словно я плюшевая игрушка, которой можно и руку оторвать, и пнуть под пятую точку, и волочить за собой следом, вываливая мимоходом в пыли.
Чаще всего за собой следом таскал меня Артём. Как он только умудрился ужом проникнуть в мою размеренную жизнь? Уникум. Мало того, что подмял под себя мой защитный купол, так ещё и внутри всё методично рушит.
Когда я впечаталась лбом в дверной косяк (конечно же, совершенно случайно), я оказалась на мягком полу, утопая в ворсистом ковре, и тёрла ушибленное место, пытаясь понять, за что мне всё это? Особой связи между новым повреждением и карой найти было сложно, но я начала потихоньку уверяться, что этим дело не ограничится. Словно Шер стал моим личным амулетом, притягивающим неприятности.
— Ты бы смотрела, куда движешься, — огрызнулся самозваный Сусанин.
— Как можно смотреть, когда я даже телом управлять не могу — ты же меня не отпускаешь.
— Ой, неженка, — присвистнул он, перерывая шкафы.
— Больно…
— На, приложи, — в лоб уткнулась холодная бутылка шампанского, найденная Шером в холодильнике для напитков в комнате.
— Спасибо.
Артём осмотрел моё лицо, вздёрнув бровь, прикидывая ущерб, нанесённый моей «визитной карточке»:
— Сюда тоже, — ещё одна бутылка теперь покоилась на правой стороне лица.
Обе непочатые бутылки держать было тяжеловато, поэтому я улеглась на спину и поставила их сверху, придерживая. Надеюсь, на моем лице они не отпечатаются.
— Спасибо, — ещё раз поблагодарила я.
Пусть я его ненавижу. Хотя нет, я погорячилась, говоря такие экспрессивные слова. Даже несмотря на всю его ограниченность, не такой уж он и плохой. Не идеальный человек, и вредный, и язвительный, всё равно он не безнадёжен. Злюсь я на него часто, временами ловлю себя на мысли, что хочу нанести ему лёгкое увечье, временами тяжёлое, часто ругаюсь на него мысленно. Всё равно он не плохой человек. Ухаживает за мной.
— Эй, ты сдохла? — аккуратно пнув меня носком кроссовка в бок заботливо поинтересовался Шер.
— Пока нет… — с трудом проговорила я. Вся гамма чувств, которую я испытывала, была не из приятных.
— А собираешься? — прозвучало с надеждой.
— Собираюсь. Как-нибудь на днях, думаю, меня настигнет фатальный исход…
Это как бы шутка. Чёрная и плоская, как раз в его стиле. Но Шер вроде воспринял серьёзно, потому что следующий его вопрос прозвучал именно так — серьёзно:
— Ты веришь в судьбу?
— Нет, — не думая ни секунды сообщила я. — Хотя, сейчас меня посещают странные мысли… — я говорила странные вещи странным голосом, немудрено, что муж засомневался в моей адекватности и, выдрав одну из бутылок из моих рук, откупорил её, отправив пробку затеряться в районе железной люстры (хорошо, что она железная, иначе под действием немифических обстоятельств она грохнулась бы на меня, ускорив процесс фатального исхода), и влил в мой говорящий рот немного булькающей жидкости.
— Пей, пей, алкоголь снимает боль, — приговаривал он и продолжал в том же духе, при этом его стальная хватка не давала моему рту закрыться.
